Лора с трудом проглотила «Ты что, слепой? Они же стремные, просто жесть!» и уставилась в тарелку, которую официант поставил перед ней. Вафли в форме двух летучих мышек блестели в глянце кленового сиропа, шарик ванильного мороженого таял, пропитывая их, а шапка из взбитых сливок на горячем шоколаде в кружке была такой высокой, что почти доставала Лоре до подбородка. Однако даже с ее пустым желудком она совсем не хотела есть – лишь сбежать отсюда, пока не стало слишком поздно.

Она бы так и сделала, если бы не ноги… Тощие, немые, обмотанные бинтами с растертой под ними морской солью, на щиколотки которых уже наверняка снова вернулись кольца чешуи. Лоре было достаточно вновь вспомнить, что она не чувствует ничего от самых бедер, чтобы смелость вернулась к ней.

– Откуда тебе известно, как вернуть мне способность ходить? – спросила она Ламмаса в лоб. – Ты вообще знаешь, кто я и почему я такая?

– Ты Лорелея Андерсен, русалка, – ответил Ламмас, поднес чашку с кофе ко рту, а затем вернул ее на блюдце. Лора бегло в ту заглянула: количество кофе не уменьшилось ни на каплю. Ламмас лишь делает вид, что пьет, поняла она. – Морская ведьма предложила тебе сделку, и ты, дуреха, согласилась, ведь плату она потребовала не тотчас, а «когда‐нибудь потом, когда придет время». Хотела, чтобы ты перед этим к жизни и людям привязалась, очевидно. Ты и не почуяла подвоха. И даже не задумалась, что в сделку нужно не одну вещь включать, а две – что ноги идут отдельно от способности ими управлять. Так ты пять лет прожила в прибрежном городке вместе с юношей, играющем тебе на мандолине у причала, и даже вышла замуж за него. А потом, одной штормовой летней ночью, когда вы двое собирали вещи, чтобы повидать мир, ты…

– Я поняла! – перебила его Лора. Она не выдержала первой, и Ламмас тихо рассмеялся, будто они играли в какую‐то игру. У Лоры было чувство, что она проигрывает. – Но откуда ты знаешь, как все исправить? Ты не похож на морскую ведьму. Кто ты сам такой?

– Ламмас.

– Я спрашиваю не имя. Я спрашиваю, что ты такое.

– Ламмас, – повторил он.

Лора вздохнула. Для нее это слово значило не больше, чем любой другой набор букв, и в конце концов она решила, что не так уж это важно для нее. Она снова окинула улыбающегося человеком взглядом от его кудрявой макушки до пол черного пальто. Высокий, стройный, в меру красивый, особенно на круглое юное лицо. Улыбка, правда, страшная, доверия не внушает. Но что еще Лора может потерять? Никаких сделок заключать она не станет, даже устно. Слова «Согласна» или «Да будет так» Лора давно выбросила из лексикона. Да и рискует она вовсе не собой, а «всемогущим» Джеком. Что может пойти не так?

Разве что перед ней сидит тот самый человек, который убивает горожан… Впрочем, даже это ничего не меняет. Ведь разве Лоре не плевать на Самайнтаун?

– Ну же, Лорелея. Пара часов, вкусный обед, светский разговор с рассказом о городе – и освобождение от немощи твое, – добавил Ламмас, будто бы знал, что Лору нужно немного подтолкнуть, придать уверенности, что все это сущий пустяк – какая‐то болтовня после всех усилий, что она уже приложила.

«Ничего страшного не произойдет, – сказала она себе, но чувствовала, будто себе же и врала. – Джеку это никак не навредит. Постараюсь рассказывать лишь то, что и так все знают. Да и что такого Ламмас может спросить, чего у меня еще не спрашивали отбитые поклонники Джека?»

– Что именно ты хочешь знать? – сдалась Лора в конце концов.

– Все. Начни с самого начала. Как вы с Джеком познакомились?

И Лора рассказала. О том, как вычитала о Самайнтауне из журналов и подслушала историю лаборантов в университете, которые отмечали здесь рождественский уикенд и остались в полном восторге; как решила посмотреть на город собственными глазами, авось найдет кого‐то, кто сведущ в проклятиях или неполноценных превращениях в людей; как уволилась со старой работы, собрала вещи и переехала сюда одним днем, промаявшись пять часов в самолете и еще столько же в поезде.