– Лорочка!

Лора выпустила из пальцев мешочек с семенами, застегнула карман и, тяжко вздохнув, все‐таки покатилась к ней.

– Лора, знаю, тебе еще на сцене выступать, да и приехала ты на базар явно не работать, но… Можешь подсобить, а? Кто же знал, что, когда Душица сказала «много народа на Призрачный базар приедет», она имела в виду настолько много! Мне людей не хватает, даже волонтеров, кого‐то нужно поставить на раздачу, а я тем временем…

– Не тараторь. Что конкретно нужно? – оборвала ее Лора, снова уступив, но лишь потому, что на никакой сцене она выступать не собиралась – из группы Душицы‐то ушла, только вот никто не знал об этом. Лора даже барабанные палочки с собой брать не стала и в сторону сцены с деревянными декорациями как раз на Светлой половине площади, где они из машины высадились, тоже старалась не смотреть.

Наташа, услышав какое-никакое согласие, просияла. Они с Лорой не виделись всего несколько дней со встречи на том же рынке, но щеки ее успели впасть, волосы – запутаться и потускнеть, будто она их даже не расчесала, прежде чем прийти. Кашемировое платье хоть и выглядело дорогим, но тоже было мятым, впитало в себя запах пота, который выступил от постоянной суеты. Словом, весь вид Наташи доказывал, что обслуживать целый Призрачный базар даже во имя славы – та еще морока. От этого Лора вдруг почувствовала то, что ненавидела чувствовать больше всего, – искреннее желание помочь.

– Можешь натереть вот это на терке? Только покрупнее.

– Да, без проблем.

– Разложи на подносе все кусочки, пожалуйста. И воткни в каждый шпажку! Чтобы люди руки не пачкали, особенно дети. Они вечно облизывают все подряд…

– Хорошо.

– Ой, ой, тыквенные цукаты уже закончились! Они их что, горстями загребают?! Уилл, ты вообще следишь тут за порядком? Лора!

Лорелея разъезжала вдоль длинного стола, вкатившись не без помощи того самого Уилла – то ли четвертого, то ли пятого мужа Наташи – на деревянную платформу под шатром. С другой стороны выстроилась очередь за бесплатными угощениями – хот-догами с печеной тыквой, тыквенными пряниками, вафлями с беконом (и тоже тыквой, конечно же). Все толкались, тянули руки, будто дорвались до еды впервые за долгие месяцы, и Лора, глядя на все это, понимала, почему Наташа не побрезговала даже ее на подмогу позвать. Благо, что на помосте было просто – только работники кафе и волонтеры. Иногда Наташа и вовсе сама перекатывала Лору с места на место туда, где она нужна была ей больше, и та, засучив рукава свитера, неожиданно для себя окунулась в готовку с головой.

Быть может, потому что это было лучше, чем думать о Ламмасе, парализованных ногах и семенах в кармане. А быть может, потому что от разбитой на краю платформы печки за спиной и газовых конфорок веяло уютным жаром, как в старом домике Лоры на берегу моря, где она провела самые счастливые пять лет. Джинсовая куртка с мехом и теми самыми семенами сползла с нее и перекочевала на спинку инвалидного кресла. Растрепанные волосы лезли Лоре в глаза и рот, а пальцы слипались от растительного сока, сливочного масла, сахара. Лорелея даже успела помочь Наташе замесить пряничное тесто – десяти ведер не хватило – и бахнула туда корицы настолько щедро, что все, кто стоял рядом, расчихались.

Тыквы, голубые свечи и коса,

Мертвецов на улицах слышны голоса.

Ступай за болотными огнями скорей,

Самайнтаун к себе приглашает гостей!

Здесь белладонна – приправа, а не яд,

Надень-ка, дружище, лучший свой наряд!

Туман давно окутал этот край,

Садись, смерть заварит тебе чай.

Лора хмыкнула, заслышав знакомую песню. Все присутствующие знали ее наизусть – это была единственная песня Душицы, но сегодня она звучала иначе.