Мэтт Фаррел почувствовал, что бледнеет. Существование этого документа говорило о том, как низко его друг расценивает свои шансы на оправдание.

— Это не более чем формальность, — солгал Зак. — Так, мера предосторожности на случай каких-то непредвиденных обстоятельств. Я уверен, что тебе никогда не придется ею воспользоваться.

— Я тоже, — ответил Мэтт, хотя теперь он отнюдь не был в этом уверен.

Двое мужчин еще раз пристально посмотрели друг на друга. Одинаковый рост, одинаковое телосложение, почти одинаковый цвет волос и глаз и, главное, одинаково гордое выражение лица делали их похожими на двух братьев. Мэтту очень не хотелось задавать следующий вопрос, но когда Зак потянулся за пиджаком, он все же решился:

— А если… если вдруг мне все-таки придется воспользоваться этим документом? Может быть, у тебя есть какие-нибудь указания или пожелания?

Зак пожал плечами и, заканчивая завязывать узел на галстуке, попытался пошутить:

— Пожелание только одно — постарайся не разорить меня. А часом позже Зак стоял в зале суда, рядом со своими адвокатами, и наблюдал, как бейлиф вручает судье вердикт присяжных. Слова судьи доносились откуда-то издалека, словно проходили через узкий и длинный туннель.

— ..Виновен в убийстве первой степени… Затем последовал небольшой перерыв для определения меры наказания, и Зак услышал следующий приговор, еще более убийственный, чем предыдущий:

— Приговаривается к сорока пяти годам тюремного заключения… Не может быть выпущен под залог в связи с тем, что срок приговора превышает пятнадцать лет… Осужденный берется под стражу прямо в зале суда…

Хотелось кричать, рыдать, биться головой о стену, но на лице Зака не дрогнул ни один мускул. Призвав на помощь остатки самообладания, он старался ничем не выдать своего состояния и стоял, гордо выпрямившись, даже когда кто-то грубо заломил ему руки за спину и защелкнул на них наручники.

— Осторожно, мисс Мэтисон! — пронзительно крикнул мальчик в инвалидной коляске, но было уже поздно. Джулия подхватила баскетбольный мяч, готовясь к броску, но споткнулась о подножку одного из инвалидных кресел и, пролетев по инерции немного вперед, бессильно шлепнулась на пол.

— Мисс Мэтисон! Мисс Мэтисон! — раздавались со всех концов спортивного зала испуганные голоса детей-инвалидов, с которыми Джулия регулярно занималась физкультурой после окончания ее обычных уроков в школе. Постепенно вокруг нее собралась целая толпа детей. Некоторые из них были в инвалидных колясках, некоторые — просто на костылях.

— Вы в порядке, мисс Мэтисон? — наперебой спрашивали они. — Вам больно, мисс Мэтисон? Вы ударились, мисс Мэтисон?

— Конечно же, мисс Мэтисон ударилась, — передразнила их Джулия, приподнимаясь на локтях и отбрасывая со лба прядь волос. — По ее гордости нанесен страшный удар.

Вилли Дженкинс, местный девятилетний герой-любовник, который помогал Джулии проводить игру, засунул руки в карманы и, насмешливо улыбаясь, спросил густым басом, совершенно неожиданным для ребенка:

— Но как так получилось, что удар нанесен по вашей гордости, если упали вы на…

— Тебе показалось, Вилли. Ты просто стоял слишком далеко, — засмеялась Джулия, не давая ему закончить мысль. Она начала подниматься на ноги, но тут ее взгляд уперся в тупоносые туфли, коричневые носки и бежевые полиэстеровые брюки.