|
Не глядя на него, она повторяла про себя имя Бампа, потом помотала головой, стараясь избавиться от наваждения.
— О, он был таким легким, беззаботным, так полон жизни. Он делал самые безумные вещи, все просто покатывались от смеха. Даже когда он играл в бейсбол, все у него получалось легко и весело. Он мог побежать ловить флайбол, а мог и не побежать, но уж если он решил поймать, одно удовольствие было смотреть, как он бежит, а уж тем более — как он ловит. Бамп заставлял вас думать, будто вам давно уже чего-то хотелось и он исполнил ваше желание. И то же самое с тем, как он бил в нападении. Когда ты ловишь или собираешься ловить, все наперед знают, что мяч приземлится в твоей перчатке или что будет хит. Для тебя это работа, иногда даже заметно твое напряжение, а для Бампа это была занятная игра, как и сама жизнь. Никто никогда не мог предсказать, что сейчас сделает Бамп, и это было замечательно.
«Значит, вот каким она видит его сейчас, когда он мертв, — подумал Рой. — Она забывает, как злилась на него после того, как разделила постель со мной».
Но Бамп умер, умер и похоронен в своем новом боксе — шесть футов под землей, — и ему оттуда не выбраться.
Рой незаметно перевел разговор на Гаса.
— Гас? — отозвалась Мемо. — О, да он для меня как папочка.
Рой спросил, что это значит, но она рассмеялась.
— Слушай, ты такой смешной спектакль устроил с ним в Пот-оф-Файр. Как ты проделал все эти трюки?
— Запросто. У них в программе дальше стояли фокусы. Я зашел в уборную к фокуснику, и, увидев, кто я, он позволил мне воспользоваться всеми этими штуками. Просто так, для смеха.
— А кто показал тебе, как ими пользоваться?
— Никто. В разное время в моей жизни мне приходилось заниматься разными вещами.
— Какими еще, например?
— Я наверняка занимался почти всем, о чем ты можешь спросить.
— То, что ты сделал с Максом, было уморительно.
На луну набежало черное облако.
— Как странно, — пробормотала она, глядя в воду.
— Что странно?
Мемо вздохнула и промолвила, что имела в виду свою жизнь.
— Все было странно, сколько я себя помню, за исключением, может быть, двух лет, которые я провела с Бампом. Это была хорошая часть моей жизни, но очень недолгая. Когда я была маленькая, отец бросил нас. Кажется, я не была счастлива, пока в девятнадцать лет не поехала в Голливуд.
Рой молча ждал продолжения.
— Я победила на конкурсе красоты. Из представительниц всех штатов отбирали кандидатку, которой предстояло отправиться в Голливуд и стать старлеткой с перспективой хорошей карьеры. Несколько недель я чувствовала себя королевой, потом сделали кинопробу, и, хотя по внешнему виду и фигуре я проходила, проба не удалась, им не понравилось, как я играю, и меня, в сущности, отправили домой. Не пожелав возвращаться, я прожила там еще три года, работала в ночных клубах и ходила на актерские курсы, надеясь когда-нибудь стать хорошей актрисой. Не получилось. Я понимала, чего от меня требовали, но не владела искусством перевоплощения. Не могла стать не самой собой. Потом поехала на Восток, там очень много пережила после смерти матери, пока не встретила Бампа.
Рой ожидал, что Мемо заплачет, но она сдержалась.
Мемо разглядывала гальку в воде.
— После Бампа я поняла, что счастья мне не видать.
— Почему ты так решила?
— Я знаю. Знаю, потому что так чувствую. Иногда утром мне не хочется просыпаться.
Рой почувствовал в ее словах безнадежность.
— Ну а как у тебя? — спросила она.
— Что значит как у меня? — мрачно отозвался он. |