Изменить размер шрифта - +
Рой не мог перестать бить по мячу, и каждый удар только пробуждал голод по следующему (доктор сказал, что у него нет в кишках никакого солитера, а ест он так, потому что затрачивает много сил), но он не хотел никаких аплодисментов от этих олухов на трибунах. Один-единственный раз Рой на миг простил их, когда, рванувшись за свечой, почти врезался в стену, а они все ахнули от испуга и криками предупредили об опасности. Поймав мяч, он сдернул кепи, и от их воплей закачались стропила.

Пресса, которая во время его спада вела себя гнусно, также изменила тон. Все до единого (за исключением одного) осыпали Роя похвалами, превозносили его и в своих колонках называли «Новичком года» (хотя соглашались, что он больше похож на бывалого мастера, закаленного ветерана бейсбольных войн) и Самым полезным игроком. На годы вперед они заговорили о выдвижении Роя на персональную нишу в Куперстаунском Бейсбольном музее Славы. Репортеры писали, что он из бессмертных, гигант бейсбольного мастерства и больше напоминает кряжистых великанов восьмидесятых и девяностых, чем стройных мальчиков нашего времени. Рой возвращал к прошлому, к временам настоящих героев, а не субтильных мальчиков, работающих на публику, которые как грибы после дождя появились вокруг неспортивного бейсбола, — прирожденный мастер, каких не видать в наш собачий век, и разве не повезло им, счастливчикам, что он, появившись здесь и сейчас, совершает перед ними свои чудеса? Многие авторы с придыханием рассуждали о том, чего мог бы добиться Рой, начни он играть в двадцать.

Исключение составлял, конечно, Мерси. Его по-прежнему больше интересовало прошлое Роя, чем его нынешние достижения. Он часами просиживал в справочном отделе газеты, пытаясь раскопать возможные наводки на возможные преступления (что такое он скрывает от меня?), запрашивал информацию у начальников тюрем, шерифов, инспекторов по делам несовершеннолетних, директоров детских приютов и полупрофессиональных менеджеров во многих городах Западных и Северо-Западных штатов, назначал вознаграждение, побуждая спортивных журналистов маленьких городков к исследованиям прошлого и настоящего Роя. Усилия Мерси не приносили плодов, пока однажды, к его удивлению, он не получил письмо, написанное печатными буквами на листке из блокнота, от человека, который предложил за две сотни баксов кое-что рассказать о новом чемпионе. Макс, не раздумывая, пообещал деньги и получил свой первый прорыв. Балаганный актер из провинции клялся, что Рой выступал клоуном в маленьком бродячем цирке. В качестве доказательства он прислал афишу с изображенным на ней лицом клоуна — в бело-красной боевой раскраске. Клоун прорывался сквозь бумажный обруч. Рой изображал курносого Бобо, который, несмотря на деланное веселье, казался печальным и одиноким. Уверенный, что картинка вызовет сенсацию, Макс напечатал ее на первой странице с подписью «Рой Хоббс, Принц-Клоун Бейсбола». Однако большинство из тех, кто купил газету, не верили в то, что это Рой, а те, кто поверил, не придали этому значения.

Рой пришел в ярость из-за картинки и поклялся выбить пустобреху зубы. Но не сделал этого: когда они встретились следующим вечером в лобби Мидтауна, Макс рассыпался в извинениях. Он сказал, что должен поздравить Роя с победой над всеми десятью разными способами и просит прощения за картинку. Рой кивнул, но не появился вовремя в ресторанчике, где его ждали Поуп, Ред и Макс — к вящему беспокойству Поупа, так как в эти дни Рой никогда не опаздывал к столу.

Обслужить их подошел официант, толстый немец с огромными усами. Обед начался с того, что он облил спину Макса супом, затем подал ему стейк, похожий на головешку. Когда Макс громко запротестовал, официант через четверть часа принес ему другой. Но не успел журналист отведать мясо, как официант опрокинул стакан пива ему на брюки.

Поуп вскочил и с кулаками кинулся на официанта, но Ред потянул его назад. Официант пытался вытереть брюки Макса мокрым полотенцем, а Макс поносил его на чем свет стоит.

Быстрый переход