Изменить размер шрифта - +
Вот уж он посмеется над Судьей — и поделом этой гниде! Поуп даже не посмотрел в сторону Роя. Он прошел прямо к себе и захлопнул за собой дверь, что было очень на руку Рою.

Поуп заранее велел никого не пускать в помещение клуба до окончания игры, но Мерси изловчился и проскользнул. Улыбаясь во весь рот, он подошел к Рою и попросил рассказать, что же на самом деле произошло на той вечеринке. Однако Ред Блоу, увидев его, выставил из клуба. Тот же самый маневр Макс попытался проделать в больнице на предыдущей неделе. Дежурная сестра перехватила его около палаты Роя, и Макса выставили. Оказавшись за дверями клуба, Макс написал Рою записку: он приглашал его выйти и сделать заявление. Его называют грязным предателем — что он намерен сказать по этому поводу? Рой ответил ему одним непечатным словом. Мерси настрочил вторую записку. «Смотри, получишь. М.М.». Рой порвал записку и сказал привратнику, чтобы не брал от него больше никакого дерьма.

Поуп высунул свою лысину из-за двери и позвал Роя. Игроки обеспокоенно переглянулись. Рой встал и вошел в кабинет. Невыносимо долго Поуп молчал. Он пришел небритым, серая щетина покрывала его щеки, и от этого он выглядел как восьмидесятилетний старик. Его тщедушная фигура, казалось, усохла еще больше, левый глаз был полуприкрыт от переутомления. Поуп откинулся назад в своем скрипучем вращающемся кресле и уставился поверх полумесяца своих очков полными слез глазами на фотографию Ма. Рой рассматривал свои руки.

Поуп вздохнул:

— Рой, это моя вина.

Рой насторожился.

— В чем вина?

— В той ситуации, в какую мы сейчас попали. Я же помню, что целых три недели продержал тебя на скамейке в июне. Если бы я не сделал этой глупости, мы бы заканчивали сезон по крайней мере с полудюжиной игр впереди.

Рой уклонился от ответа.

— Но и ты серьезно напортачил.

Рой кивнул.

— Серьезно, и это когда команда была в шаге от кубка. — Поуп покачал головой.

Но, сказал Поуп, очень винить Роя он не станет, потому что все это он сделал своими руками. Потом извинился, что не навестил его в больнице. Дважды собирался, но в таком скверном настроении идти к больному человеку не стоило.

— Я злюсь не на тебя, Рой, — это все чертова Мемо. Я должен был вышвырнуть ее вон, как только она появилась у моих дверей.

Рой встал.

— Сядь! — Поуп подался вперед. — Мы сегодня можем выиграть. — Он помолчал. — Так, можем мы… или нет?

Рой кивнул.

— Что с тобой?

— Я чувствую слабость, — сказал Рой, — и не могу поручиться, что сегодня буду бить хорошо.

— Я говорю, что мы можем выиграть независимо от того, как ты себя чувствуешь. Начнешь играть, и сразу вернутся силы. И если остальные увидят, что ты запетушился, то пупы надорвут ради победы. Им нужно только чувствовать, что в команде есть кто-то, уверенный в том, что они могут победить, — ответил Поуп.

Потом Поуп рассказал историю об одном новичке, третьем бейсмене, которого когда-то знал. Этот молодой парень по имени Маллиган был отличный бьющий и отбивающий, но ему всю жизнь отчаянно не везло. Однажды у самой пластины в него угодил мяч, и он получил трещину черепа. На следующий год он вернулся на весеннюю тренировку, в первый же день столкнулся с другим игроком и сломал руку. По возвращении из больницы он забегал с первой базы на вторую при розыгрыше удара, и бэттер врезал мячом прямо в него; два ребра оказались сломаны, и сместился межпозвоночный диск. После этого Маллиган бросил бейсбол, и все вздохнули с облегчением.

— Ему просто не везло, — продолжал Поуп, — и никто ничего не мог поделать, чтобы снять с него сглаз и помочь избавиться от невезения.

Быстрый переход