— Присаживайтесь! — не подняв головы, приказал он, внимательно читая какие-то бумаги.

— Мы попозже зайдём, — небрежно бросила Достоевская, повернувшись в сторону выхода. — Как только найдёте, князь, свободную минутку и пройдёте курсы этикета.

— Извините, — соизволил он, наконец, обратить внимание на нас. — Приходится решать личные вопросы без отрыва от государственных. Не ожидал увидеть вас, Юлия Петровна, в ближайшем обозримом будущем. Пусть и с опозданием, но примите соболезнования по утрате мужа.

— Переживу. Тем более, что вы его откровенно ненавидели.

— Зря говорите так. Не любил, признаюсь, но уважать, как профессионала всегда уважал. Что до личного, то тут у нас просто не сложилось. Характерами не сошлись по всем статьям. Бывает. И поверьте, я был одним из немногих, кто искренне сожалел, когда ваша семья подверглась неизвестному проклятию.

— Так сожалели, что помогли недругам отрезать Достоевских от светской и политической жизни Петербурга?

— Берите выше — всей страны. Не секрет, что к Достоевским тянулись многие. Ваши дела и личное обаяние, графиня, тут играли немаловажную роль. А вот ваша зараза могла лишить императора лучших людей государства. Поэтому, хоть и принимаю упрёк, но извиняться не намерен. Ещё вопросы не по существу?

— По существу, — не унималась Юлия. — Зачем вам барон Гольц? Я как его подруга и опекунша…

— По хорошему счёту, могу вас выдворить за дверь, — прервал её князь, — так как «подруга» — это не официальный титул, а опекунство нигде документально не заверено. Но даже хорошо, что вы здесь. Разговор намечается деликатный, и вам полезно будет знать его подробности. Речь пойдёт о моём сыне…

Князь Волконский замолчал, встал и подошёл к окну, что-то рассматривая за его стеклом. И именно в этот момент охранники решили проверить, что там установлено в моём драндулете вместо клаксона. Резкий паровозный гудок заставил всех нас подпрыгнуть от неожиданности.

Князь тут же сменил расслабленное состояние на боевое, и нас с Юлией просто припечатало к стене.

— Что за выходки⁈ — прорычал Волконский.

— Последние веяния автомобильной моды, — скрестив руки на груди, как ни в чём не бывало ответил я, вися в нескольких сантиметрах над полом. — Я ж вашим дуралеям говорил, чтобы не трогали бибикалку.

— Чего? — немного растерялся он от такого ответа.

— Бибикалка. Штука такая на руле. Нажимаешь и…

— Я знаю устройство автомобиля! Почему так громко⁈

— Потому что нравится. Наша техник-служанка Глаша хотела более мощный поставить. Вот, думаю воспользоваться её советом… Нужная вещь, оказывается.

Раздавшийся звонок по телефону занял князя где-то на минуту. Уверен, что докладывают о нештатной ситуации. Повесив трубку, он неожиданно слегка улыбнулся.

— Да уж… Глупость несусветная, но бодрит. Пожалуй, именно такой встряски мне сейчас и не хватало. Вернёмся к прерванному разговору. Я вызвал тебя, Максимилиан, чтобы поговорить о сыне. Ты выиграл у него дуэль. Пусть и несуразная она оказалась, только факт остаётся фактом. По всем правилам меч проигравшего должен стать твоим или за него положен выкуп по прейскуранту имперского казначейства. Меч с восемью клеймами, вдобавок имеющий накопители в рукояти и украшенный драгоценными камнями, тянет на два с половиной миллиона рублей.

— Беру деньгами! — сразу же ответил я, понимая, к чему клонит Волконский.