Вскоре четверо переговорщиков уселись за одним столом, недобро поглядывая на оппонентов.

— Десять тысяч рублей с каждого! — сразу же заявила цену Анна. — За меньшее не соглашусь.

— Пятьсот рублей. С учётом того, что товара попорчено на четыреста рубликов, то это будет справедливой ценой.

— Нет, неправильно считаете. ПОКА на четыреста рублей попали. Зная, что подобные проклятия посещают не каждый день, а спонтанно, могу предположить, что оно появлялось не больше двух раз за эту неделю. Четыре недели месяца умножим на четыреста рублей и получаем тысячу шестьсот рублей. В год получается около двадцатки.

— Но и это ещё не все убытки! — поддержал её Жан. — Ассортимент уменьшится, поползут слухи, что у вас всякая фигня на кухне творится. Ни один здравомыслящий человек больше к вам не сунется. Это крах предприятия! Именно за него вы платите Анне Кирилловне Достоевской десять тысяч и ещё пять тысяч мне.

— Ещё и тебе⁈ — немного отойдя от стресса, возмутился хамоватый.

— Естественно! Я же проводник силы Анны в потусторонний мир! Она, конечно, может и сама справиться, но займёт это несколько месяцев и с абсолютно другим ценником за свои услуги… Не в вашу пользу, естественно, — оседлав своего любимого конька, стал с вдохновением врать французский болтун. — Так что лучше брать нас в комплекте, чем потом переплачивать. Но и это не всё! После исчезновения проклятия есть риск, что оно может вернуться по проторённой дорожке…

— Огромный риск! — многозначительно произнесла Анна, включившись в игру.

— Вот-вот! Поэтому нужна будет ежемесячная профилактика, которая обойдётся в сущие копейки — пятьсот рубликов.

— Грабёж! — воскликнули упитанные братья хором.

— Ищите дешевле, — предложил им Бельмондо. — Мы ж никого насильно не тянем. Но учтите, что цены на наши услуги растут…

— Суки! Быдло зажравшееся! Убью! На хер всех посажу! На большой! Деревянный! С гвоздями ржавыми! — заорала под окнами Юлия Петровна, с силой захлопнув дверцу автомобиля.

Чтобы так вывести из себя уравновешенную Полного Магистра, это нужно уметь. Я, во всяком случае, не умею… И не хочу нарываться.

В полной уверенности, что Аня с Жаном додавят толстопузых родственничков, разорвал связь с рестораном и пошёл навстречу графине, терзаемый жгучим любопытством и предчувствием новых неприятностей.

Глава 26

Спустившись в гостиную, первое, что сделал — увернулся от летящей вазы, которая, не найдя цели, с громким хлопком разбилась о стену, за которой я спрятался.

— Юль! За что⁈ — выкрикнул я, не понимая такой агрессии.

— Ублюдки! Всех на куски! Кровью харкать будете!

— Да объясни же!

Но в течение нескольких минут объяснений никаких не последовало. Лишь угрозы и ругательства разной степени цензурности сотрясали воздух. Наконец, пыл графини резко сошёл на нет.

— Макс? Извини. Это не тебе, — покойно сказала она. — Выходи.

— Что-то не очень хочется. Летела-то ваза в меня…

— Нет. В первую попавшуюся движущуюся цель. Выходи, говорю, трусишка. Уже отпустило.

Появившись в гостиной повторно, увидел, что Юлия, закрыв глаза, пытается медитировать.

— Что это было, госпожа Достоевская? — осторожно спрашиваю у неё, боясь снова разбудить сидящего внутри женщины демона.

— Сегодня я прожила один из самых позорных дней.

— Он ещё не закончился.

— Для меня — да. Мы с Глашей поехали покупать новую машину в один из элитных автосалонов. И нас… Точнее, меня там ткнули мордой в навоз.

— Не продали?

— Почему же? Хотели продать, суки! Что б их живьём сварили! — начала опять заводиться она.