— Естественно. Как в вагоне-ресторане.

— За Аньку мстишь? — понял всё дух.

— Ага. Заодно и денег срубим в виде моральной компенсации.

— Сделаю!

Закончив бессловесный разговор, снова переключился на здоровенного швейцара, перегораживающего своей тушей вход.

— Жаль… Очень жаль. Просто передайте своему хозяину, что вас посетила сама Анна Достоевская. После исчезновения проклятия в ней проснулся Дар утихомиривать грызунов.

— У нас приличное заведение, и отродясь их не было! — свысока посмотрел на меня верзила в ливрее.

— Ну-ну… Пойдёмте, ребята, поищем менее тесную забегаловку.

— Ты чего задумал? — сразу же шепнула мне на ухо Аня, как только мы отошли от ресторанчика на приличное расстояние.

— Такса задумал… — также тихо ответил я ей. — Дома поговорим.

Но наши злоключения на этом не закончились. Ещё в четырёх ресторанах внезапно не оказалось мест. Около дверей пятого Такс честно предупредил.

— Максимилиан, я столько не осилю.

— Ничего. Будешь ужинать по графику. Сегодня у одних, а завтра у других. В конце концов, не Ворониных же объедать. Они теперь наши друзья.

Пятое по счёту заведение своим внешним видом реально напоминало забегаловку. Дверь неказистая, наспех окрашенная. Вывеска «У Дато» простенькая, маленькая и не привлекает никакого внимания. Вместо сверкающих панорамных окон чуть ли не бойницы с занавесками в клеточку.

— Нас тут не отравят? — с сомнением посмотрел Кирилл на меня.

— А я откуда знаю? Ты же специалист по ресторанам. Но тут, надеюсь, не откажут. Дела идут у местного хозяина явно не лучшим образом, чтобы от клиентуры отмахиваться. Жрать уже очень хочется, так что привередничать не будем.

Я первый вошёл в дверь и осмотрелся. Чистенько. Всего шесть массивных столиков, накрытых сияющими белизной скатертями. Перегораживающая вход на кухню барная стойка, облокотившись на которую стоит упитанный черноволосый мужчина с орлиным носом.

— Захадытэ, маладые люди! — сразу же оживился он, поправляя на голове бандану, заменяющую поварской колпак. — Кушать хатытэ! По глазам вижу, как хатытэ! Дядя Дато всэх накормыт! Шашлык, хачапури, пхали, долма! Харчо толко что сдэлал! Такой харчо, что сама царица Тамара не пробовала!

— Это он на каком языке говорит? — спросил Жан. — Я половины слов не понял.

— Грузинское Автономное Княжество, — пояснила за меня Анастасия. — У них очень вкусно готовят, так что нам, кажется, повезло. Дядя Дато, а вы сацебели делать умеете?

— Канэчно, красавыца! Толко падаждат надо.

— Отлично! — расцвела Воронина, взяв старшинство над нашей группой. — Обожаю с детства. Но ждать что-то не хочется. Тогда… Харчо, разумеется, пури…

— Маладэц, красавица! — довольно перебил её повар. — Именно пури, а не какая-то там лепёшка! Скидку тэбэ за такие слова сдэлаю.

— Спасибо. Шашлык… Барашек молодой?

— Барашек толко таким и бывает. Это же не старый, вонючий, жилистый баран, умерший своей смэртью и которым даже волки брэзгуют.

— Ну и зелень. Кинзы побольше, — добавил Кирилл. — Запить… «Пиросмани»?

— Эй! У меня совсэм праздник сегодня! — окончательно расцвёл повар. — Люди знают, что хотят!

Через полчаса мы за обе щёки уплетали блюда дяди Дато, смотревшего на нас с отцовской любовью в глазах. Даже Жан, который поначалу с сомнением отнёсся к еде, не отставал от других, особенно выделив вино и найдя его не хуже французских.

— Уф… — первой отвалилась на спинку стула Настя. — Реально, как в детстве! Давно так вкусно не ела!

— Ты жила в Грузии? — спросила Анна.