-  А где ему быть, - безо всякого выражения, таинственно и непонятно ответила она.

    -  Ты его сегодня не видела? - построил я вопрос по-другому.

    -  А что мне на него смотреть, - так же туманно сказал она.

    -  Значит, не видела? - уточнил я.

    -  А зачем он мне сдался? - первый раз за время разговора, вопросительно поинтересовалась она.

    Мне осталось плюнуть и пойти искать кого-нибудь толковее. Однако все к кому я обращался с тем же вопросом, ответы давали примерно такие же. Кажется, тут не было желающих говорить об этом одиноком человеке. Я стал восстанавливать в памяти наш с ним вечерний разговор и вспомнил, что он упоминал о старосте, называя того кумом. Пришлось идти разыскивать старосту.

    Однако и того не оказалось на месте. Я долго стучал в дверь, пока она, наконец, открылась. Вышла женщина, вероятно, старостиха, неприбранная, полная, в одной рваной посконной рубахе, надетой прямо на голое тело.

    -  Где твой муж? - пытался я достучаться до ее затуманенного сном сознания.

    -  Чего? - отвечая вопросом на вопрос, она чесала пяткой ногу и откровенно зевнула мне в лицо.

    -  Муж твой, спрашиваю, где?

    -  Чего? - повторила она.

    -  Муж твой дома?

    -  Муж, какой муж?

    -  Твой.

    -  Мой?

    -  Твой.

    -  Мужик, что ли?

    -  Мужик. Мне нужен староста!

    -  А где он?

    -  Это я тебя спрашиваю, где он!

    -  Меня?

    Осталось плюнуть и пойти назад к попу. Однако на этом общение с доброй женщиной не кончилось. Только я отошел, как она закричала вслед:

    -  Эй, а ты чего приходил?

    Пришлось вернуться назад.

    -  Мужа твоего ищу.

    -  Моего? - уточнила она.

    -  Твоего.

    -  Мужика, что ли?

    -  Старосту ищу, это твой муж?

    -  Какой еще староста?

    С ней было все ясно. Я опять повернулся и отправился восвояси.

    -  Эй! - опять крикнула мне вслед добрая женщина. - Я так и не поняла, ты зачем приходил?

    Не знаю, придуривались ли все, к кому я обращался, или были такими тупыми, что не могли ответить на самый простой вопрос, но я больше никого ни о чем не спрашивал, а вернулся в поповский дом.

    Там уже кипела работа.

    Ваня вчера вычистил загаженный хлев, а сегодня чистил коровник и конюшню. Попадья с дочкой сидели на скамейке, лузгали семечки и наблюдали за его героическими усилиями.

    Я вывел своего донца и принялся оседлывать. Ваня, вытаскивая здоровенные деревянные ведра с навозом, только мельком глянул в мою сторону и виновато улыбнулся.

    Мне стало жаль парня, и я все-таки остановил его, когда он пробегал мимо.

    -  Ну, как остаешься или поедешь со мной?

    -  Здесь Катя, - смущаясь, ответил он. - Останусь, пожалуй…

    -  Смотри, тебе виднее.

    -  Прощай, хозяин, спасибо тебе за все, - торопливо сказал он, косясь на женщин, ревниво наблюдавших за нашим разговором.