Два здоровяка, те, что привели пленницу, начали бесцеремонно закидывать пленников в лодку и рассаживать их на дно. Последними на берегу остались мы с Павлом. Чувак кивнул мне, и мы с ним отошли в сторону.

    -  Ну, до свиданья, Леша, - сказал он расслабленным от умиления голосом. - Надеюсь, скоро свидимся. Значит, если я тебе понадоблюсь, действуй, как договорились.

    -  Спасибо тебе, Дима, - сказал я, впервые называя его настоящим именем. - Я на тебя очень рассчитываю!

    -  О чем звук! Все будет путем! - договорил он на современном русском языке. Мы обнялись, после чего атаман как-то неопределенно махнул рукой и, не оглядываясь, пошел в сторону своего шатра.

    -  Садитесь, - тихо сказал нам с Павлом один из сопровождающих, - пора отплывать.

    -  А где наши лошади? - спросил я его шепотом, поддерживая общий настрой на таинственность.

    -  Уже на месте, - ответил он, помогая мне взобраться на пирогу.

    После меня сели Павел и провожатый. Разбойник опустил в заросшую болотной ряской воду весла и принялся шумно грести. Я смотрел на него во все глаза. Мы сидели в привязанной к причалу пироге, а парень, надрываясь, греб, сильно раскачивая лодку. Я вопросительно глянул на Павла. Он усмехнулся и пожал плечами, понимай, мол, как хочешь.

    Особенно понимать здесь оказалось нечего, видимо, таким способом разбойники обманывали пленных, чтобы те не навели карателей на их лагерь.

    Таким образом, мы «плыли» минут двадцать. Пленники все это время напряженно сидели на днище, вцепившись руками в края пироги, боялись, что сильно раскачивающаяся посудина может перевернуться. Мне оставалось только наблюдать за происходящим, не вмешиваясь в сам процесс.

    Когда гребец посчитал, что «проплыли» мы достаточно, чтобы окончательно запутать «гостей», он убрал весла, отвязал веревку от причала и оттолкнулся от берега шестом. Пирога медленно двинулась вперед, продираясь сквозь прилипчивую болотную растительность.

    -  Уже скоро, - сказал мне Павел, которому надоело молчать.

    Действительно, минут через пять мы причалили к лесистому берегу метрах в трехстах от лагеря. Отсюда его видно не было, так что пленные были уверены, что мы уже находимся где-то далеко.

    -  Снимай мешки! - весело распорядился сопровождающий. Люди засуетились и начали поспешно освобождаться от душной холстины.

    Мы с Павлом первыми вышли на берег, за нами потянулись остальные.

    Ваня с нахальчиком уже поняли, что оказались на воле, но женщины и датчанин продолжали, затравлено озираться, опасаясь какого-нибудь подвоха со стороны разбойников.

    -  Все в порядке, вы на свободе, - сказал я в ответ на их вопросительные взгляды, - я с атаманом обо всем договорился.

    -  Ваши лошади там, кивнул гребец в сторону высоких деревьев. - Смотрите, больше нам не попадайтесь, в другой раз так легко не отделаетесь!

    Не дожидаясь ответа, парень оттолкнулся от берега и повел лодку дальше, вглубь болота, видимо, только для того, чтобы окончательно запутать бывших пленных. Мы всемером, остались одни.

    -  Пошли, - просто сказал я и, не оглядываясь, направился к указанным гребцом деревьям. Остальные, еще не осознав до конца, что все плохое позади, медлили, видимо, не умея сразу воспользоваться обретенной свободой.

    -  Давайте быстрее! - крикнул я, обернувшись, и вся ватага, обгоняя друг друга, бросилась прочь от опасного места.