-  Как тебе это удалось? - спросила, заглядывая мне сбоку в лицо, царевна.

    -  Очень просто, - ответил я, не собираясь вдаваться в подробности, - всего-навсего, выкупил вас.

    -  Но как же? - продолжила Ксения, но тут загалдели остальные, спеша после пережитого страха выплеснуть эмоции, и она больше ничего не спросила.

    Только двое по прежнему шли молча, Павел и незнакомка. Девушка продолжала жаться к царевне, и было видно, что вообще ничего не понимает, ни кто мы, ни почему ее вдруг отпустили, ни чем ей это может грозить. Мы дошли до деревьев, где, как и было обещано, оказались привязанными к стволам деревьев мой донец и Ванина кобыла. Лошади, увидев людей, заволновались, а мой скакун потянул в мою сторону морду, рассчитывая на лакомство. Я дал ему припасенный кусок круто посоленного хлеба, и он, осторожно взяв его мягкими губами, благодарно фыркнул и замотал головой.

    -  Ну, вот и все. Теперь идем в деревню вот к этому человеку, - указал я на Павла, - там вы отдохнете, помоетесь, и тогда уже будем решать, что делать дальше. Девицы поедут на лошадях, а мы пойдем пешком.

    Против такого расклада никто не возразил, хотя мне показалось, что Ксюшин немец посмотрел на меня удивленно. Отношение к женщинам на Руси, да и в Европе, были еще далеки от совершенных, так что ему, возможно, показалось странным, что он, аристократ, будет бить ноги, а неизвестная девка поедет на лошади. Однако, возможно, я и ошибался в его, в тот момент, не совсем беспристрастной оценке.

    Задерживаться в разбойном лесу никто не хотел, потому никого и не пришлось подгонять. Недавние пленники старались как можно скорее уйти отсюда подальше. Павел, как местный житель, пошел вперед, показывать дорогу, за ним следовал я, держа в поводу своего донца с совершенно растерянной девицей, следом датчанин вел Зорьку с царевной в седле и замыкали шествие Ваня с Тарасом Макаровичем.

    Не знаю, крутил ли и путал следы мой Иванушка-дурачок, но путь в деревню оказался довольно длинным. Правда, вел он нас хорошо протоптанными тропинками, на которых только изредка попадались поваленные деревья, так что прогулка получилась не утомительной. День как начался, так и остался теплым и солнечным, так что никто не роптал и не жаловался на усталость.

    Переговорить с Ваней и расспросить его, как его содержали разбойники, пока не было возможности, он шел последним. Со своей будущей наложницей мне так же наладить контакт не удавалось. Она сидела на лошади как истукан, держалась обеими руками за высокую луку казацкого седла и смотрела куда-то вверх.

    -  Скоро дойдем! - наконец сообщил Павел. - В деревне не говорите, где были, а то не далеко и до греха!

    Что он имеет в виду под «грехом», хитрован не сказал. Единственным изо всех нас замазанным в связях с разбойниками был он один, так что наше молчание было выгодно только ему.

    -  А там есть баня? - спросила Ксения, когда я обернулся назад.

    -  Павел! - окликнул я проводника. - У тебя есть баня?

    -  Как же без бани! - весело ответил он. - Как придем, сразу же прикажу истопить.

    Кому он собирается приказывать, я не знал, как я понимал из прежних разговоров, он жил один. Если, конечно, он не врал о себе все от начала до конца.

    Когда мы дошли, было уже начало дня, и в деревне, как и накануне, народа не оказалось. Все крестьяне или прилежно трудились в полях и лугах, в чем я уже начал сомневаться, или занимались более прибыльными видами бизнеса. До самой Павловой избы нам не попалось ни одного живого человека. Теперь, когда мы оказались в самом селении, все сразу повеселели.