Только к обеду страсти немного улеглись, но ни одна проблема пока не была окончательно решена. Мы по-прежнему оставались в доме Павла, и, как раньше, я не знал, что делать с Ксенией и «наложницей». Нужно было рубить Гордиев узел, иначе мы так и будем сидеть, ждать у моря погоды. Потому я попросил всех участников исхода и заинтересованные лица собраться за столом.

    -  Нам нужно решить, что мы будем делать дальше, - сказал я, когда собрание после небольших проволочек все-таки началось.

    Все молча ждали, что я скажу дальше.

    -  Оставаться всем вместе нам нельзя, - продолжил я. - У всех свои дела и дороги, потому давайте расходиться. Ксении с Эриком я могу предложить помощь в покупке лошадей и дать денег на дорогу. Наталья должна сама сказать, чем мы можем ей помочь. Тарасу Макаровичу уже пора отправиться восвояси. Я выкупил его из плена и больше мне помочь ему нечем.

    Высказавшись, я сел и выжидающе смотрел на остальных участников совещания. Все продолжали молчать.

    -  Так что мы будем делать дальше? - опять спросил я.

    -  Мне идти некуда! - неожиданно первой горячо воскликнула Наталья. - Если вы меня прогоните, то мне лучше утопиться!

    Сообщив свое решение, она опять, как и вчера, разрыдалась.

    -  Хорошо, - сказал я, - хотя бы с одной разобрались. Если ты ничего не хочешь о себе говорить, то можешь идти топиться. Ксения с Эриком, что вы можете сказать?

    -  Мы хотим иметь ваших лошадей, - вместо царевны ответил датчанин. - У нас нет такой породы, и мы получим за такой конь много денег, хотя у нас конь лучше, чем у вас.

    Беспардонная европейская простота меня на этот раз не умилила, и я отрицательно покачал головой, а потом озвучил свое решение:

    -  Своих коней я вам не отдам, - без политеса, прямо сказал я.

    Эрик надулся, а Ксения вспыхнула, дернула плечом и отвернулась. Ощущение было такое, что мы с ней разводимся и делим имущество.

    И вообще было похоже, что никто не хотел никаких обсуждений, каждый чего-то ждал от других, даже не пытаясь объяснить толком свою позицию. Мне ничего не осталось, как поставить всех перед фактом:

    -  Если больше никто не хочет говорить, то прощайте, мы уезжаем. Иван, иди, запрягай лошадей.

    Ваня вскочил и выбежал из избы. Как и мне, ему было жалко расставаться со своей лошадью.

    Только после того, как за ним захлопнулась дверь, наконец, дело сдвинулось с мертвой точки:

    -  Ты не можешь меня так бросить! - возмущённо воскликнул Тарас Макарович. - И это после того, что я для тебя сделал!

    Я только вытаращил на него глаза, Вступать с ним в полемику по любому поводу было бы полным идиотизмом. Его нужно была просто отлупить.

    -  Алексей! - звенящим голосом воскликнула царевна. - Ты предаешь меня во второй раз!

    И на это заявление мне нечего было ответить.

    -  Хорошо, но я тогда утоплюсь! - одновременно с ней сказала Наталья.

    -  Все высказались? - подытожил я. Никто не ответил.

    -  Тогда прощайте.

    Я встал и направился к выходу, но был остановлен несостоявшейся наложницей:

    -  Я скажу, - негромко произнесла она, - только чтобы никто не слышал.