Мне показалось, что присутствующие тотчас забыли о своих разочарованиях и навострили уши. Однако девушка обращалась только ко мне и не собиралась откровенничать при всех.

    -  Хорошо, - согласился я, - поговорим во дворе.

    Мы с Натальей вышли из избы и пошли в конец двора к бане. Вслед за нами направились все остальные. Это выглядело так смешно, что я с трудом удержался от улыбки. Однако пришлось принять «волевое решение»:

    -  Нам нужно поговорить наедине, а вы все подождите возле избы, - попросил я.

    Все, кроме Тараса Макаровича, остановились. Он же, как будто не расслышал, подошел и остановился в двух шагах, правда, отвернулся от нас, будто находится тут сам по себе.

    Ожив после плена, нахальчик спешно вернулся в свое прежнее амплуа. Мы с Натальей стояли и смотрели на него в упор, не начиная разговора. Потом я не выдержал:

    -  Тарас Макарович, а не пошел бы ты отсюда куда подальше!

    -  Вы мне не мешаете! - заверил он, задумчиво посмотрев на нас отсутствующим взором. - Я смотрю, тут очень хорошо растет трава!

    -  А ну, пошел отсюда! - рявкнул я, окончательно теряя терпение.

    Наталья от крика сжалась, а нахальчик только осклабился:

    -  Чего ты сердишься, мы же все одна ватага!

    Я не знаю, есть ли рецепт защиты против таких людей, или, чтобы отделаться от них их нужно только убить.

    Что я вознамерился сделать, картинно вытаскивая из ножен саблю.

    -  Ладно, вы тут поговорите, а я пройду, пройдусь, - независимо заявил Тарас Макарович, медленно отступая от нас в сторону избы.

    Наконец мы с Натальей остались наедине. Однако девушка вновь зажалась и смотрела на меня, как затравленный зверек.

    Мне пришлось взять себя в руки и улыбнуться ей с фальшивой лаской:

    -  Не обращай на него внимания, он просто такой человек, понимает только грубость. Ты хотела мне что-то сказать?

    Девушка напряглась, потом подняла на меня глаза и тихо, так, что я едва расслышал, сказала:

    -  Я боярская дочь!

    Признание, несомненно, было сокровенное, но я не понял, почему оно такое тайное. Тем более, что в нашей компании находилась и царская дочь.

    -  Ну и что? - спросил я.

    -  Мой батюшка был боярином! - повторила она и опять замолчала.

    -  Он что, умер? - пришел я ей на помощь, пытаясь сдвинуть разговор с мертвой точки.

    -  Нет! Что ты такое говоришь! - живо воскликнула она. - Почему он должен умереть?

    -  Ты же сказала, что он был боярином. Вот я подумал…

    -  Нет, просто он раньше был боярином, а теперь уже не боярин.

    -  Понятно. Ну и что?

    Девушка ничего не ответила, посмотрела на меня полными муки глазами и опять собралась заплакать.

    -  Наташа, - заспешил я сбить ее со слезливого настроя, - ты так здорово дралась с разбойниками, что я подумал - ты очень смелая девушка!

    -  Правда? - слабо улыбнулась она.

    -  Да, правда. Ты меня, прости, но пока я не узнаю, в чем дело, не смогу тебе помочь. Если твой отец жив, может быть, отправить тебя домой?

    -  Нет! Лучше я утоплюсь!

    Теперь хоть что-то становилось понятным, не иначе, как дело было в романтическом увлечении.