-  Ну, вы решили, что будете делать?

    Эрик, скорчив недовольную мину, ответил:

    -  Мы имеем желание получить в подарок коней!

    Два придурка, я имею в виду прагматичного европейца и бесшабашного отечественного нахала, на такой ограниченной территории - это было уже слишком. Однако я попытался решить проблему без использования грубых слов и выражений, непривычных причесанной Европе:

    -  Я имею желание купить вам с принцессой две лошади, - сказал я, строя фразу на западный манер, - но я не имею желания отдавать вам своих лошадей! Фeрштейн?

    Ксения, вот уж кто истинная женщина, тотчас встала на защиту любимого:

    -  Неужели в память, - она замялась, стесняясь при Эрике сказать, в память чего я должен делать им такие подарки, потому обошлась без уточнения, - неужели тебе не хочется сделать нам приятное?

    -  Это нужно обсудить, - глубокомысленно произнес я, - можно поговорить с тобой наедине?

    Царевна вопросительно взглянула на Эрика. Тот, слишком вожделея к моему донцу, чтобы позволить себе ревность, согласно кивнул, и мы с царевной отошли на то же место, где недавно разговаривали с Натальей.

    -  Ну отдай ты ему этих лошадей! - нормально, без недавних ломаний, попросила она. - Он же все равно не отстанет.

    -  Зачем тебе сдался этот, этот… - Я попытался вспомнить подходящее по смыслу старорусское слово, но ничего соответствующего понятию «идиот» в лексиконе еще не было, пришлось рискнуть показаться шовинистом. - …этот юродивый датчанин?

    -  Не знаю, - ответила Ксения, смотря на меня загадочным, обволакивающим женским взглядом, - наверное, влюбилась… Ты не думай, это он с тобой такой необычный, наверное, ко мне ревнует, а так Эрик хороший…

    -  Может быть… Послушай, - решил я задать давно волнующий меня вопрос, - ходят слухи, что самозванец стал твоим любовником. Я что-то ничего не пойму.

    Такие слухи по здешней глухомани не ходили, как и всякие другие, касающиеся Москвы и тамошних дел. О связи Ксении с Самозванцем я знал из истории. Потому, встретив ее тут, не мог понять, как царевна умудрилась находиться в двух ипостасях одновременно.

    -  Ты имеешь в виду Лжедмитрия? Наверное, с ним теперь твоя подруга Маруся.

    -  То есть как это Маруся? - озадаченно спросил я.

    Когда я тесно общался с царской семьей, то в предвидении переворота решил использовать одну уголовную парочку молодых людей, как двойников царя Федора и царевны Ксении. Замысел мой был прост: когда начнутся волнения, помочь Годуновым бежать из Москвы, оставив на их месте ту самую Марусю, о которой сейчас сказала царевна, и ее жениха Ивана, очень похожего на молодого царя. Маруся была такой ловкой и тертой девицей, что ей ничего не стоило, поменяв внешность, ускользнуть от заговорщиков. И вот теперь оказывается, что она никуда ускользать и не подумала, осталась на положении царевны.

    -  А Федор? Его же говорят, убили?

    -  Не знаю, мы расстались неделю назад, с ним было все в порядке.

    -  А кто же тогда остался в Кремле?!

    -  Наверное, Марусин жених. Она сказала, что все будет в порядке, да, видимо, не получилось…

    -  Круто! - только и смог сказать я.