Собеседник удивленно на меня посмотрел. Держал я себя спокойно, не пытался выяснить, кто они такие и зачем меня вызывают в такое серьезное учреждение, как Разбойный приказ, и в то же время, вместо того, чтобы, как любой нормальный россиянин тотчас сдаться начальству и начать ползать на брюхе перед приказными, выдвигаю какие-то условия. Это чиновнику не понравилось, и он попытался на меня слегка надавить:

    -  Боярышня - это твое дело, а у нас государево! Не пойдешь сам, поведем силой!

    -  Ну, это ты, брат, хватил! - насмешливо сказал я. - Как это силой? Тебе что, приказной дьяк Прозоров не говорил, что я очень опасен?

    Чиновник немного смутился и неопределенно пожал плечами.

    -  Подумай, что будет, если я рассержусь! Ты первым без головы останешься, а у тебя, поди, семья есть, детишки, кто их кормить станет?

    -  Зачем же так, - сбавил он обороты, - все можно мирно решить.

    -  Потому я и предлагаю, отвезем девушку, а потом я с вами поеду.

    -  А как ты убежишь?

    -  Я и сейчас могу убежать, вас только трое конных, и лошади у вас худые, куда им до моего донца.

    -  Куда тебе бежать, кругом наши люди, - неуверенно сказал он, - далеко не убежишь.

    В этот момент к нам подъехала Наташа. Она удивленно осмотрела неожиданное сборище, ничего не спрашивая, вопросительно взглянула на меня.

    -  Вот зовут в Кремль, в Разбойный приказ, - спокойно объяснил я. - Сейчас тебя провожу домой и поеду.

    Что такое приказы, она, несомненно, знала, кто этого у нас не знает!

    Чиновник слушал, о чем мы говорим и хмурился, наверняка не зная, что предпринять. Его понять было можно, но, тем не менее, я не собирался бросать девушку на произвол судьбы на милость кучи неизвестных мужиков.

    -  Так что? - спросил я переговорщика. - Будем договариваться или устроим здесь потеху?

    -  Ладно, поехали, если дашь слово не убежать. Не хотелось бы твою девку под дыбу подводить!

    Этого не хотелось и мне. Я вполне реально представлял, как в застенках могут пытать, причем без разбора пола. Потому согласился:

    -  Договорились. Мое слово твердое.

    -  Тогда поехали!

    Он кивнул своим спутникам, и мы с ним впереди, сзади Наташа, под конвоем оставшихся двух верховых поехали с пустыря. Пешие сошлись вместе и смотрели нам вслед.

    -  Ты не думай, - заговорил чиновник, когда мы выехали на дорогу, - я против тебя ничего не имею. Мое дело такое, приказали - исполняй!

    -  Понятно, ничего личного.

    -  Чего лишнего? - не понял он идиому будущего.

    -  Я говорю ты - хороший, система - плохая.

    -  Ну да, я человек хороший, тебе каждый подтвердит. Со мной по-человечески, и я по-человечески. У нас, конечно, всякие попадаются, но в основном люди честные, государю служат, не жалея живота своего. Если ты думаешь, что я оробел, так тебе каждый скажет, что Порфирий не робкого десятка!

    Мне про его замечательные качества слушать было неинтересно, и я попробовал перевести разговор на другую тему:

    -  Что тебе про меня Прозоров наговорил? - спросил я, пропустив окончание вопроса. - Если ты меня так панически боишься?

    -  Иван Иванович? Да ничего такого, просто велел тебя разыскать и привести для разговора.