-  Разбойник и убийца, государь! Мы его уже месяц по всем лесам ловим, а он здесь в Москве оказался. Вот мы не жалея живота своего!..

    -  Что, этот разбойник сам пришел к вам в Разбойный приказ? - насмешливо спросил царь.

    Однако чиновник не сумел разобраться в интонации и подтвердил:

    -  Сам, да еще и куражится, говорит: «Здорово, орлы!» - плачущим голосом подтвердил он. - Ни стыда у него, ни совести! Одним словом, вор и тать!

    Самозванец внимательно меня осмотрел, усмехнулся и обратился к приказному:

    -  Смелый разбойник, а по виду не скажешь. А вы, его, значит, всем скопом?

    -  Так что же делать, государь! Когда он в прошлый раз тут был, то нас кнутом измордовал. Вон у Кощеева до сих пор след через всю харю остался!

    Было похоже, царя рассказ о моих злодеяниях начал забавлять, и он подначил чиновника:

    -  Значит, он не первый раз приходит вас лупцевать?

    -  Не первый, государь! - начали оживать и другие приказные. - Спасу от него нет! Вор и тать! Как таких земля носит! На дыбу его надо! - зазвучали новые голоса.

    -  Ну, а ты что скажешь, разбойник? - обратился он ко мне.

    Я еще не придумал, какой линии защиты придерживаться. Похоже, Лжедмитрий дураком не был, но царь на Руси - это даже не президент, одним словом, самодержец! Мало ли, что ему в башку втемяшится. Пришлось рисковать:

    -  Правду он говорит, бил я их тут недавно за нерадение.

    Однако договорить мне не дали, вновь зачастил гнусавый чиновник с разбитым носом:

    -  Сознался! Сознался! - радостно закричал он, апеллируя к царю. - Он разбойник! Дворянскую семью в Замоскворечье зарезал! Дьяка посольского Якушева - зарезал, попа на Поганых прудах - зарезал, стрельцов на Калужской заставе целых восемь душ! - сладострастно перечислял он преступления убитого мной Версты, о которых приказные от меня же и узнали.

    Царь с интересом слушал подьячего и внимательно смотрел на матерого убийцу.

    Только замолчал первый обвинитель, как за дело взялся следующий. Меня решили утопить так, чтобы и кругов на воде не осталось.

    -  Государь, позволь и мне слово молвить! - выступил вперед еще один чиновник.

    -  Молви, - доброжелательно разрешил Самозванец.

    -  Это человек виновен в измене!

    Услышав страшное слово, царь сразу стал серьезным, приказал:

    -  Говори!

    -  Он водил дружбу с прежним… - он видимо хотел сказать царем, но вовремя сориентировался, запнулся и поправился, - … Федором Годуновым! Друзья были не разлей вода!

    Заложив меня, подьячий с торжеством посмотрел на властелина, однако тот ждал продолжения, не дождавшись, спросил сам:

    -  Так в чем тогда его измена?

    Чиновник не понял вопроса, удивленно смотрел, часто моргая светлыми ресницами.

    Царь жал ответа, не сводя с него взгляда.

    -  Дружил же с Федькой-то, - наконец смог он хоть как-то сформулировать обвинение.

    Лжедмитрий жестко усмехнулся и сказал, четко выговаривая слова:

    -  Федьку не знаю, а знаю Государя и Великого князя Московского Федора Борисовича! Это ты о нем говорил?

    Ябедник что-то хотел ответить, но не смог, промычал нечто нечленораздельное, и его вдруг начало рвать.