|
Можно хотя бы разговаривать погромче. И дорогу никому не уступать. Дальше мы шли в молчании: орать никому не хотелось. Но прямо посереди улицы и никому не уступая дорогу, Алекс чувствовал себя так неловко, что с облегчением вздохнул, когда они наконец на нас вышли. Прекрасно. Двоих я узнал. Они нас, впрочем, тоже узнали (а! Приятели бедного маленького Гвидо!), но по дури своей решили, что вшестером справятся. Для начала они собрались загнать нас в угол, чтобы мы не смогли сбежать, мы с удовольствием загнались, а потом быстренько сделали рокировку — они и понять не успели как. «В бою никогда не злись», — часто повторяет сенсей. Я и не злился. Я спокойно вышибал дух из той пары, которая мне досталась. Алекс и Лео поступали так же, и помощь им не требовалась. Минут через десять этих скотов действительно пришлось поднимать, чтобы вдарить им ещё по разу. Я придавил к стенке и придушил их главаря: — Ты, ублюдок, ещё кого нибудь тронешь — убью! Он испуганно покивал. Я врезал ему ещё раз. И услышал за спиной: — Всем стоять! Мы попались. Неважно. Главное, этих прибили качественно. Я выпустил горло, которое сжимал, и повернулся лицом к городским охранникам. За моей спиной что то шмякнулось. Виноватым никто из нас не выглядел, и это очень не понравилось сержанту, начальнику патруля. — Вызовите медслужбу, а этих — в мобиль, — приказал он. Мы без сопротивления забрались в машину: огрести электродубинкой никто не хотел, и вообще, попались, так что уж тут… В машине мы молчали. У каждого на кончике языка висел вопрос, что будет с нами дальше. Но никто не собирался сдаваться и задавать его первым. Если бы кто нибудь из нас знал, что нас ждёт, уже бы поделился информацией. В участке нам велели зайти в клетку и ждать. Почему то мне показалось, что в этом нет никакой необходимости, просто психологическая обработка. Они просчитались, у каждого из нас свой сенсей, и все они настоящие мастера. Поэтому когда офицер городской охраны пришёл с нами разбираться, он обнаружил в клетке трех спокойно медитирующих мальчишек. Вид у него был удивлённый и недовольный: не подействовало. — Выходите! — приказал он. Мы вышли. Некоторое время он нас разглядывал. Безрезультатно. Дрожать никто не начал. Я поймал его взгляд и не отпустил: сейчас ты прекратишь тянуть резину. — Вы знаете, что вы их чуть не убили? — не выдержал он наконец. — Ну так не убили же, — лениво ответил я. — Думаете, вам это сойдет с рук, папенькины сыночки?! Мы переглянулись. — Классовая солидарность охранников с хулиганами, — заметил Алекс. — Чего? — не понял офицер. Истории он не изучал, это шутка для нас троих. — Назовитесь. Мы назвали свои фамилии и имена. Офицер поискал нас по муниципальной базе. По моему, он очень хотел влепить нам лично, но не решился. Очень уж у меня знаменитая фамилия. Да и вид у нас был такой… Готовность сопротивляться, если надо, до смерти. Офицер опять надолго задумался. Ну надоел, зануда! Наконец он собрался с духом, сел за комп и набрал какой то номер, как оказалось, профа. — Генерал Галларате, простите за беспокойство. Лейтенант Аличе, третий участок охраны порядка. — Я вас слушаю, — раздался голос профа. — У нас здесь ваш сын с приятелями, мы задержали их потому, что они зверски избивали другую компанию мальчишек… О том, что их было шестеро, он не упомянул. — Продолжайте… — Тех пришлось отправить в больницу. — Так, ясно. Поверните монитор, пожалуйста. Смотреть в глаза профу на этот раз почему то было непросто. — Вы перестали отличать войну от мира? — печально спросил проф. — И вооружённых десантников от детей? Мы промолчали. |
