|
Я остановился напротив, не доходя до него трёх шагов. Ох ох ох, и как я буду с ним драться? Двигается он — загляденье. И наверняка гораздо сильнее меня. Я не мог найти в нём никакой слабины. Ладно, поехали. Я церемонно поклонился, он ответил. Я медленно пошел по кругу, он тоже. Черт, чего опасаюсь я — понятно. А он то чего? Он бросился вперед, стараясь сократить дистанцию, и я тут же пошёл ему в ноги, упал он немного неудачно — давно не приходилось. Тем не менее, спасла меня только скорость. Благодаря ей же я достал его раз двадцать, прежде чем он сумел всерьёз ответить. Ох, ещё пара таких ударчиков, и он победил, ну и броня у него, ничем не прошибёшь! А лупить с полной концентрацией я боюсь: его грудь все таки не дюймовая доска из нью британского дуба, которую я расколол на днях, придется ограничиться конечностями, в худшем случае я ему сломаю руку или ногу (или он мне, если сумеет захватить). Мне элементарно повезло: после очередного подката, пока он вставал, я поймал его ногу и вывернул стопу. Он заколотил ладонью, забыл, где находится: не в спортзале. Всё, это уже означает его поражение. Я отпустил его ногу, повернулся и пошел к Ларисе. Он напал на меня сзади… В принципе это не запрещается: настоящего мастера нельзя застать врасплох, но после того, как я его пощадил, это — «фи». Я успел среагировать, потому что у Ларисы глаза расширились, крикнуть она не успела, Алекс тоже, он только рванулся к нам. Я отскочил в сторону и, теперь уже с полной концентрацией, ткнул его пальцем под ребро в точку *** (маленькие ниндзевские хитрости) и подбил под ноги. Парализованный, он рухнул на землю. Теперь он будет долго собирать себя с пола. Больше я к нему спиной не повернусь. Когда он добрался до стадии четверенек и поднял глаза, я всё ещё стоял над ним. Он покраснел: я поставил его в унизительное положение. — Ну бей, — прохрипел он. Я покачал головой: — А ты бы стал? Вот теперь можно уходить, больше он сзади не нападёт. И вообще не похож он на записного любителя нападать сзади… — Крут! — приветствовал меня Алекс. — В порядке? — Кувалда, — пожаловался я, потирая пострадавшее плечо. — Сам молотилка, — простонал сзади проигравший; значит, я его все таки хорошо побил. Лариса обняла меня осторожно, как будто опасалась, что я весь в синяках и мне будет больно. Да я всегда весь в синяках — и что? Я забрал у нее сумку и поцеловал в нос, такой же как у Нефертити. — Вот и всё, а ты боялась. — А проигрывать ты умеешь? — хитро спросила Лариса. — А надо? — поинтересовался я. — Свидетельствую, — торжественно произнес Алекс, подняв руку, как для присяги, — в субботу и в воскресенье, на моих глазах, Энрик проиграл два боя чемпиону города Палермо — и даже не пошел топиться. — Та ак, — потянул я, — до третьего боя ты не доживешь, я тебя самого утоплю! — А кто это чемпион Палермо? — заинтересовалась Джессика. — Марио, — хором ответили мы с Алексом, очень удивленные, что кто то может этого не знать. Девочки переглянулись. — Ладно, с вами всё ясно, — заявила Лариса, — пошли, проводишь меня домой. Бедный Виктор, обратно я пришёл только через полчаса. Ему не повезло: двое каких то мелких пацанов дразнили его через стекло, пытаясь выманить из машины. Но он же обещал! Я подошел сзади, взял мальчишек за загривки и стукну и лбами. — Ой! Мальчишки обернулись. — Брысь, — сказал я. — Ну ты чего? — поинтересовался один из них воинственно, справедливо полагая, что возраст его защитит. А может, он об этом и не думал? Храбрый воробей! И все же издеваться над кем нибудь — это «фи», гораздо хуже, чем нападать сзади! — По заднице, — произнес я ласково, — бить не буду, вам и так по ней влетит, два часа уже, как у вас уроки кончились. |
