— Серьезные аксакалы не ведут разговоры в ванной. Идем, мама ждет.

В кухне во всех вазах сияли огромные тюльпаны. Стол был заставлен узбекскими лепешками, травами, пахнущими незнакомо и аппетитно. Огненные помидоры, казалось, прожгут и клеенку и стол.

Мама жарила цыплят на огромной сковороде, накрыв их железной тарелкой, на которую для тяжести был взгроможден утюг.

 — Батя приехал, — вырвалось у Олега. — Теперь-то поедим...

 — Ну вот! Отец подумает, что я тебя здесь голодом морила! — весело возмутилась мама.

 — Каши и простокваши, — вздохнул Олег с невинным видом. — Творог...

 — Сперва чай! — сказал отец, поглаживая бороду. — Да, да! Зеленый чай. Всем.

 — Чай, может, потом?

 — Зеленый чай из пиал! — Папа, как волшебник, быстро и ловко расставил на столе цветастые пиалы. — Чай этот — чудо! Без него мы бы не построили ГЭС. Только он укрощает жару. Наливать надо немного. И пить без сахара!

В кухню, потягиваясь, вошел сиамский кот Гешка, красавец и редкий лентяй. Помигав огромными голубыми глазами, кот мяукнул и легко вспрыгнул отцу на плечо.

 — Просидит так весь завтрак!

 — Набаловали.

 — Нина Эдгаровна сказала, что сиамские коты очень вредны. — Мама сердилась на Гешку. Позавчера он прыгнул на книжный шкаф и столкнул на пол фиолетовую хрустальную вазу. Ваза была уродливой, похожей на плевательницу из детской поликлиники.

 — Мелкая шерстка сиамских котов притягивает огромное количество пыли! — добавила мама.

 —  Кот-пылесос! — вставил Олег.

 — Да-да! Мы вдыхаем эту пыль. Придется отдать кота.

 — Он же у нас вырос. Это предательство!

 — Ешь!

 — Как живет Нина Эдгаровна? — поднял голову отец.

 — По-своему. Купила на днях сто метров прозрачной пленки. Обтягивать стены. Для защиты дорогих обоев. Знакомый физик посоветовал. Практично.

Замечательно завтракать втроем! Так давно не сидели вместе. Сейчас мама выложит все новости, а потом станет рассказывать отец. Но вообще-то Олегу хотелось, чтобы завтрак скорее кончился. Тогда можно будет уйти с отцом в комнату. Так не терпится все ему рассказать. Такое открытие! Если отец согласится, можно будет вместе написать в Париж.

 — Так где же он проведет каникулы?

 — Ему только тринадцатый год, — подчеркнула мама. — Ты понимаешь — тринадцатый!

 — В прошлом году он разыскал окоп, в котором погибли наши солдаты. Проявил мужской характер, а ему было меньше на год!

 — Никакого Смоленска!

 — Лишь бы он не скучал все лето...

 — Сперва пионерлагерь, а потом в деревню. Там, правда, в сорок первом не проходила линия фронта, но есть лес, речка. Там с нами будет Нина Эдгаровна... Ты сам никогда не отдыхаешь, Кислицын! Отдых сына тебе тоже ерунда!

 — Когда скучно, какой отдых? — заметил папа.

 — Так, — покраснев, сказала мама. — Ты, надеюсь, выяснил у начальства, когда тебя отпустят в отпуск. Поедешь с нами и сын не будет скучать!

 — Ну... сейчас не отпустят... не время.

 — А когда? Два года без отпуска!

Отец потеребил бороду, погладил Гешку, стал разливать чай в пиалы.

 — Молчишь! А бороду зачем отрастил? Гуляешь по Средней Азии с бородой и в сандалиях, да?

 — Бриться каждый день некогда.

 — Просто у тебя шрам! Я же вижу.

 — Ну уж и шрам... Пустяки.

 — Теперь мы сядем на кошму, как два мудреца, и, скрестив ноги, будем, оглаживая бороды, вести неторопливую беседу.