Тян встала на подножку, ухватилась, как и Диана, за скобу. Ростом она была на полголовы ниже Дианы и почти на голову ниже меня.

Ну до седла, допустим, дотянется, думал я, любуясь затянутой в чёрную кожу попкой, а дальше-то как? Интересно, на ощупь станет понятно, есть там под комбинезоном хоть намёк на бельё, или нет?

Но тян превзошла мои ожидания. Она, ухватившись за скобу, подтянулась, уперлась коленкой в черепаший панцирь и оказалась в седле едва ли не быстрее, чем Диана.

Та показала большой палец:

— Лихо.

— Я сам не ожидал, — растерянно пробормотала тян. — В мои-то годы…

— Годы?! — возмутилась Диана. — Да этому телу от силы лет двадцать! Кожа, волосы — видно, что свежак, а не восстановленные. Ну и то, что кошкодевки гнутся и скачут не хуже настоящих кошек, тоже никто не отменял.

Ну да, видал я, как они гнутся. На картинках в доме у тян. Эх-х, и где теперь тот дом?.. Я вздохнул и тоже полез в седло. Через мгновение после того, как коснулся задницей панциря, черепаха тронулась. Хорошо, хоть за скобу успел схватиться.

— Они тут все такие скоростные? — прокричал сидящей впереди Диане.

— Все, — отозвалась она. — Народу много, машин мало — вот и носятся.

— Машин? — обалдел я. Черепаха выглядела живым организмом. Я бы сказал, живее некуда, особенно клюв.

— Ну, не совсем машин, — поправилась Диана, — Это природная тварь, но выращена с определённой целью, для выполнения определённых функций.

— Кем выращена?

— Ну… хозяином.

— А где её хозяин?

Диана пожала плечами:

— Да где угодно может быть. Они своих зверюг на сто километров чувствуют, и управлять ими могут на расстоянии, хоть десятью одновременно.

— И этот мир — отсталый?! — офигел я. — При таких технологиях?

— Да хрен ли толку с их технологий, если они ими не делятся ни с кем? Хозяев этого мира вживую никто не видел.

— В смысле?

— В прямом. Пытались выйти на контакт, они послали. Попробовали припугнуть — послали в грубой форме; ни с того ни с сего зацвели по всей планете цветы с ядовитой пыльцой. Местным тварям хоть бы что, а иноземцы — все, кто не сообразил противогаз напялить, начали задыхаться от аллергии. Потом пробовали купол тут построить — тоже хозяева не позволили, из-под земли в этом месте родники забили. Суток не прошло, как болото образовалось, почва поплыла так, что фиг чего построишь. Ну, в итоге плюнули на них, Творцу по шее настучали, записали мир в категорию С и свалили подобру-поздорову. Теперь здесь только туристы шастают, да шибанутые вроде нас. Если по их правилам жить, то они тихие, не трогают.

— А по их правилам, это как? — насторожился я.

— Траву не мять, по газонам не ходить, — проконсультировала Диана. — Плоды не рвать, цветы тем более. В водопады не ссать, зверюшек не обижать.

— Такое обидишь, — глядя на торчащий впереди клюв, пробормотал я.

— А тут есть водопады? — заинтересовалась тян. И тронула рукой переносицу, будто поправляя невидимые очки.

Я уже не раз замечал у неё этот жест, но только сейчас сообразил, откуда он взялся. Филеас Иммануил, как его там, прореза́лся в тян всё явственнее.

* * *

В момент, когда Диана сказала, что хочет отдохнуть от серого мира, я её желание полностью разделял. Но под конец поездки верхом на черепахе понял, что от толики серости не отказался бы — слишком устал разевать рот, таращась на зелёное, яркое, пёстрое, а местами галдящее не пойми что.