– Не говоря о том, что планеты эти не объединены в единое целое.

– В этом тоже наша сила.

Каин вопросительно изогнул бровь.

– Вы сомневаетесь? – спросил Сантьяго.

– Я как‑то не считал достоинством отсутствие единой организации.

– В каких‑то случаях можно с вами согласиться. Но не в нашем. Будь мы организованы, будь у нас армия и флот, централизованное командование, Демократия знала бы, куда надо ударить, и уничтожила бы нас в течение недели. Дело в том, что враг у нас слишком силен, чтобы появился лидер, который выйдет из подполья и призовет людей под свои знамена.

– Но вы‑то появились.

Сантьяго хохотнул.

– Я не лидер. Я – удар молнии. Я нападаю, граблю, убиваю, а Демократия заламывает руки и предлагает вознаграждение за голову короля разбойников. – Самодовольная улыбка пробежала по его губам. – Если б они знали, почему я это делаю, если б они могли представить себе, на что я трачу захваченную добычу, они бы направили сюда пятьдесят миллионов человек, которые прочесали бы каждую планету. – Он помолчал. – Я поднаторел в конспирации, но они бы меня нашли. Так что пусть меня принимают за удачливого грабителя, а не удачливого революционера.

– А вы удачливый революционер?

– Вы побывали в медицинском центре. И видели, к чему мы стремимся.

– Врачи могут делать то же самое на любой другой планете.

– Справедливо, – кивнул Сантьяго. – Но врачи не смогут оплачивать функционирование такого комплекса, и, уж конечно, они не станут минировать тот район на Гиперионе, где флот намеревается построить базу.

– Молчаливая Энни говорит, что это случайность.

– А уничтожение миллионов разумных существ тоже случайность? – полюбопытствовал Сантьяго. – Во Внутреннем Пограничье такое повторяется снова и снова. Я пытаюсь убедить их, что есть другой путь.

– Получается?

– Все зависит от вашей точки зрения. Продолжают существовать сотни колоний, которые в противном случае вырезали бы до единого человека. Десятки тысяч людей живут там, где без нас жить бы они не смогли. Несколько инопланетных цивилизаций, ненавидящих человечество, узнали, что люди бывают разные. – Он улыбнулся. – Я бы сказал, что получается. А вот Демократия, возможно, удивляется, зачем мы теряем столько жизней и тратим такие средства ради столь незначительного по ее масштабам результата.

Мужчина лет тридцати – тридцати двух с седой прядью в иссиня‑черных волосах вышел из дома, направился к ним.

– В чем дело? – спросил Сантьяго.

Мужчина вопросительно посмотрел на Каина.

– Это Себастьян Каин. Пока он – мой гость, секретов от него у меня нет. – Он повернулся к Каину: – Себастьян, это Хасинто, один из моих самых доверенных помощников.

Каин кивнул.

– Рад познакомиться с вами, мистер Каин. – Хасинто склонил голову и сосредоточил все внимание на Сантьяго. – Уинстон Кчанга отказался выдать нам наши товары.

– Печально. – Сантьяго нахмурился. – Он объяснил причину?

Хасинто пренебрежительно хмыкнул:

– Боюсь, мистер Кчанга более ничем не сможет нам помочь.