– Доброе утро, Сантьяго, – поздоровался проповедник. – Привет, Себастьян. Вам здесь нравится?

– Есть такое.

– Вы ладите с хозяином?

– Вроде бы да.

– Рад это слышать.

– Я в этом не сомневался.

– Как я понимаю, вы приехали, чтобы поговорить с Себастьяном, – вставил Сантьяго. – Если хотите, мы оставим вас наедине.

– В этом нет необходимости. – отец Уильям усмехнулся. – Я здесь, чтобы передать послание от вновь прибывшего.

– Ангел? – Каин разом подобрался.

Сантьяго покачал головой:

– Он еще в системе Кантрелла.

– Тогда от кого? – спросил Каин.

– Ознакомьтесь. – Отец Уильям протянул ему сложенный лист бумаги. Писал Веселый Бродяга элегантным, каллиграфическим почерком.

Веселый Бродяга приветствует своего партнера, Себастьяна Каина, и приглашает его на аперитив в таверну «Ячменное зерно» в четыре часа сего дня, дабы возобновить дружеские отношения и поговорить об общих делах.

Каин положил бумагу на стол:

– Бродяга, это точно.

– Молчаливая Энни рекомендовала мне убить его, благо была такая возможность, – заметил Сантьяго. – У меня такое ощущение, что мне следовало к ней прислушаться.

– Будет ли ответ? – спросил отец Уильям.

– Я вручу его лично, – мрачно бросил Каин.

Глава 24

Грабитель, убийца… Чего ж вам еще?

Смертельный предъявит он недругам счет.

Злопамятен, зол он, силен и жесток.

Подступит неслышно – и жмет на курок.

Черного Орфея редко что ставило в тупик, но такое случилось, когда Веселый Бродяга, его друг, отказался сказать ему что‑либо о Сантьяго, даже не пожелал описать ему внешность короля разбойников. А в том, что Бродяга лично знал Сантьяго, бард не сомневался: он подслушал разговор двух его помощников. Однако говорить на эту тему красноречивый преступник отказался наотрез.

Если смотреть с колокольни Бродяги, его действия полностью укладывались в рамки логики и здравого смысла. Однако никто – ни Черный Орфей, ни отец Уильям или Вера Маккензи – не понимал, что деньги для него не более чем инструмент, средство достижения цели, а целью являлась его коллекция произведений инопланетного искусства. И его отношение к Сантьяго строилось не на верности или дружбе. Он исходил из того, что живого и свободного Сантьяго можно каким‑то способом уговорить расстаться с принадлежащими ему шедеврами, а вот Сантьяго плененный становился собственностью Демократии вместе со всем, что принадлежало ему.

Был и третий вариант: Сантьяго мертвый. И Бродяга прилетел на Тихую гавань, чтобы его и обсудить.

Он сидел в таверне, пил ледяной коктейль из экзотических напитков, доставленных с Антареса и Ранчеро, и изредка бросал восхищенные взгляды на Лунную Дорожку. Плохо причесанные волосы и обтрепанная одежда не скрыли от него красоты ее лица и стройности фигуры.

Он достал из кармана прозрачный кубик и несколько минут разглядывал замурованного в нем сине‑белого паучка, украшенного драгоценными камнями.

И только засунул кубик в карман, как в таверну вошли Каин и отец Уильям и направились прямо к нему.

– Добрый день, Себастьян. – Бродяга дружелюбно улыбнулся. – Я вижу, вы получили мое послание.

Каин сел напротив него:

– Чего тебя сюда принесло?

– Одну минуту. – Бродяга поднял руку. – Сначала позвольте вручить подарок вашему шоферу.