– Между прочим, – Тервиллигер разлил кофе, передал чашку Каину, – вы так и не сказали мне, как стали охотником за головами.

– Двенадцать лет я был террористом. И ничего не умел, кроме как убивать.

– Неужели? – усмехнулся Тервиллигер. – А я‑то думал, что в охотники вас привела вера в справедливость и неизбежность наказания.

Каин похлопал по бластеру, что висел у него на бедре.

– Я научился пользоваться этой штуковиной, потому что верил в правду, честь, свободу и прочие благородные слова. Двенадцать лет я боролся за них, а потом остановился, оглянулся, посмотрел на результаты. – Он помолчал. – Теперь я верю только в крепость руки и зоркость глаза.

– Я и раньше встречал разочаровавшихся революционеров, но вы первый, кто боролся за идеалы забесплатно.

– Никто никогда мне не платил, – кивнул Каин.

– То есть вы выходили из одной войны, чтобы войти в следующую.

– Когда выяснилось, что у первого человека, который, как мне казалось, может установить должный порядок, кишка тонка, я начал искать другого. И потребовалось три революции, прежде чем я окончательно понял, что Господь Бог наводнил Вселенную слабаками. – Он печально улыбнулся. – Долго же до меня доходило.

– По крайней мере вы боролись за правое дело, – успокоил его Тервиллигер.

– Я участвовал в трех глупых авантюрах. Так что гордиться тут нечем.

– Должно быть, в молодости вы были очень серьезным.

– Отнюдь, раньше я смеялся куда больше, чем теперь. – Каин пожал плечами. – Тогда я полагал, что человек с высокими моральными принципами может многое изменить. А нынче меня веселит разве что осознание того, сколь много людей все еще этому верит.

– Я с первого взгляда понял, что вы – не ординарный охотник за головами. Я же говорил вам, что мне по роду занятий положено быть первоклассным физиономистом.

– А вот я с первого взгляда понял, что картежник ты никудышный.

– Я лучший картежник из тех, кто вам встречался.

– Я‑то думал, что достаточно легко обыграл тебя.

– Потому что я позволил вам выигрывать.

– Естественно.

– Вы мне не верите? Так смотрите.

Он вытащил колоду, задумчиво перетасовал ее, сдал по пять карт на маленьком хромированном столике.

– Хотите что‑нибудь поставить?

Каин взял карты: четыре короля и валет.

– Возможно, – осторожно ответил он.

– Как насчет тех самых двух тысяч кредиток?

– Ограничимся сотней.

– Вы уверены?

– На большие суммы я не играю.

Тервиллигер выложил карты на стол. Четыре туза и дама.

– Тогда почему при нашей первой встрече я иногда да выигрывал? – спросил Каин.

– Потому что профессиональные картежники ведут себя очень аккуратно, когда играют с профессиональными киллерами, – усмехнулся Тервиллигер. – А потом, я страдал от одиночества. Как только стало известно, что у меня нет ни цента, любители играть со мной не садились, а с профессионалами такие штучки не проходят.

– А почему я постоянно выигрывал после отлета с Порт‑Этранжа?

– Во‑первых, чтобы у вас не портилось настроение. Во‑вторых, я хотел отблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь. – Он широко улыбнулся. – Опять же, у меня все равно не было денег, чтобы расплатиться с вами.

– Будь я проклят! – расхохотался Каин. – Так вот почему ты не захотел, чтобы компьютер составил нам компанию. Ладно, мерзавец ты эдакий.