– Я не собирался ему ничего предлагать. С какой стати мне менять свое решение?

– Потому что пока у тебя нет никакой новой информации.

Каин долго думал, прежде чем ответить.

– Если твои ниточки те же, что и мои, сделка отменяется.

– Это справедливо, – согласилась Вера.

– А меня даже не спрашивают? – подал голос Тервиллигер.

– Десяти процентов от двадцати миллионов кредиток достаточно для того, чтобы ты делал все, что тебе велят? – полюбопытствовала Вера.

Картежник зыркнул на нее, потом до него дошло, что ему предлагают, и его губы разошлись в улыбке.

– Я в доле.

– Меня это не удивляет, – усмехнулась Вера. – Итак, с этим решено. А теперь надо разобраться с телом.

– Я о нем позабочусь, – ответил Каин.

– После того как прогуляешься на местный почтовый терминал и посмотришь, нет ли там нужного постера, – предложила она.

– Совершенно верно.

– Я думаю, что заслуживаю половины причитающегося за него вознаграждения. Все‑таки он умер от моего ниатола.

– Ты – журналистка или охотница за головами? – сухо спросил Каин.

– Скажем так, я низкооплачиваемая журналистка, которой приходится подрабатывать на стороне.

Каин пристально посмотрел на нее, потом согласно кивнул:

– Договорились. Если за него назначено вознаграждение, ты получишь половину.

– Знаете, а вы ведь можете стать чертовски симпатичной, если приложите к этому хоть какие‑то усилия, – неожиданно заявил Тервиллигер.

– Жаль, что такого же нельзя сказать о тебе, – бросила она, не отрывая взгляда от Каина. – Итак, Птичка Певчая, давай поглядим, что мы имеем.

– Я готов.

– У меня такое ощущение, что у нас впереди долгая совместная работа.

– И плодотворная, – добавил Каин.

– Это само собой разумеющееся. – Она протянула руку. – Так мы партнеры?

Каин улыбнулся, кивнул:

– Партнеры.

И они обменялись рукопожатием над остывающим трупом Уиттейкера Драма.

Часть II

Книга Королевы‑Девственицы

Глава 6

Она божится, выпивает, сквернословит.

Все ль королевы отвечают сим условьям?

Нет, только Девственница, что грешит на троне,

И все равно ей, что престиж свой тем уронит.

Наверное, Черный Орфей пошутил, дав Вере Маккензи такое прозвище, ибо при всех ее достоинствах целомудрие в их число не входило.

Встречался он с ней лишь однажды, в системе Дельфини, практически в пределах Демократии, и она произвела на певца неизгладимое впечатление. Она как раз пила и играла в карты, не догадываясь о его присутствии. Обвинив же коллегу‑журналиста в мухляже и поддержав обвинение парой пинков в пах и ударом бутылки по голове, она гарантировала себе место в его бесконечной саге.

Следует отметить, что прошло несколько месяцев, прежде чем она поняла, что попала в написанные им строки. И пришла в ярость от прозвища, которым он ее наделил. Однако еще через пару недель успокоилась, резонно рассудив, что одного упоминания в песнях Черного Орфея достаточно для того, чтобы в Пограничье перед ней открылась пара‑тройка дверей.

В этом она не ошиблась. Правда, ей пришлось подождать, пока ученики мэтра и толкователи его баллад сообразили, что Вера Маккензи и Королева‑Девственница суть одно, и разнесли эту весть по всему Пограничью. Зато потом ей удалось проникнуть на ранее закрытый для нее Терразан II, где она прослышала о Сократе, и раздобыть адрес Сократа у одного торговца на Джефферсоне III.