— Милая Джулия! — сказала Сара растроганно. — Ты все такая же. Интересно, сколько раз я обращалась к тебе со своими проблемами. Помнишь, первый раз, когда мы плыли на «Джоржетте»?

— Да, и я тогда дала вам, мадам, очень верный совет. — Джулия сдвинула брови. — Так значит, снова проблема, да? Ну?

Сара набрала в грудь воздуха:

— На этот раз потребуется довольно много времени, потому что мне придется рассказать кое о чем, чего не знает никто, кроме меня и Ричарда Барвелла.

— Барвелла?.. Барвелл? Это о нем я слышала, что он прибыл с новым губернатором на «Быстром»? Он женат на дочери баронета, да?

— Как быстро все становится известно! — Сара усмехнулась. — Да, Элисон Барвелл — дочь баронета. Подумать только — настоящая леди, появление которой в колонии может наделать столько шума! Племянница графини! Как все будут бороться за честь принимать ее! Ее платье и манеры будут тщательно копировать, потому что, несмотря на все свое богатство, Новый Южный Уэльс небогат настоящи ми леди!

Джулия не обратила внимания на тон этих замечаний. Она сказала с нетерпеливым раздражением:

— Довольно, Сара! Перейдем к делу!

— Ну что ж, тогда…

Сара оперлась спиной о комод и начала рассказывать. Сумерки в неосвещенной комнате становились гуще, слабый туман, кружась, поднимался над гаванью. Она не спускала глаз с лица Джулии, на котором слабо играли отблески огня в камине. Ей оказалось очень легко открыться этой женщине, которая была и старше, и мудрее и которой можно было доверить историю жизни с пьяницей-отцом в Рае и в ректорском доме в Брэмфильде. Она рассказала об истинной причине своего побега из Брэмфильда в ту холодную весеннюю ночь.

— Мы и правда любили друг друга! Я уверена в этом, хотя мы были всего лишь детьми. Но препятствия, стоявшие на нашем пути, оказались непреодолимыми для Ричарда. Я обвиняла его, но, возможно, напрасно. В конце концов, мне нечего было терять, а он мог всего лишиться.

— Эндрю ничего не знает об этом? — спросила Джулия. — О твоих чувствах к Ричарду Барвеллу?

— Ему известно, что я работала некоторое время у ректора, но я ему не рассказала, что была влюблена в Ричарда. Зачем ему об этом говорить? Когда я выходила замуж за Эндрю, у меня и в мыслях не было, что я когда-нибудь снова увижу Ричарда. Он для меня как бы умер!

Через минуту Джулия сказала сухо:

— А теперь он здесь. И Эндрю навязал тебе эту встречу.

— Да, — сказала Сара огорченно. — Ты же знаешь Эндрю — он полагает, что инициатива всегда должна исходить от него. Я и так уже поняла, что нам не обойтись без встречи, но сейчас она очень несвоевременна. У меня остался только завтрашний день. Джулия… Я ведь могу сделать что-нибудь не то: как-то себя опозорить, дать понять Эндрю…

— Ерунда! — возразила Джулия. — Это ты мне рассказываешь, что не сумеешь взять себя в руки! Да ты ничем иным и не занималась с того самого момента, как прибыла в колонию, чтобы не дать никому повода для сплетен. Уж, конечно, Ричард Барвелл не смутит твой покой — ведь столько времени прошло.

Сара, неуспокоенная, отвернулась.

— Откуда я знаю, что он сделает. Я уже раз потеряла голову из-за Ричарда — как знать, не повторится ли это? Я же прекрасно знала все его недостатки и слабости, и все же любила его. А что, если сейчас будет то же?

— Сара! Сара! Так не будет, если только ты не допустишь этого.