Он склонился в ее сторону, и тон его разговора стал негромким и серьезным.

— Я направляюсь в казармы и хочу поговорить с тобой, прежде чем втягиваться во всю эту заваруху. В Корпусе есть люди, которые рады, что мы избавились от Блая, а есть и такие, что думают иначе. Но в одном все согласны, что, хотя Джонстон и взял вроде бы власть, распоряжаться будет Макартур. Он будету руля, пока не пришлют кого-нибудь из aнглии, чтобы его арестовать. Может быть, у него будет год, возможно — больше. Но время его ограничено, и ему придется максимально его использовать. И можешь мне поверить, что он сумеет это сделать!

Луи заговорил, спокойно перебивая его:

— Но какое отношение это все имеет к моей жене, Барвелл?

— Лишь то, что Макартур попытается втянуть в свое предприятие как можно больше выдающихся граждан колонии. Ему будет необходима поддержка, когда его призовут к ответу. Но пока те, кто выступает на стороне Блая, не будут в фаворе у Макартура и Джонстона. Это сложная ситуация.

— Так что же?..

Ричард обратился непосредственно к Саре:

— Все это достаточно неудачно для тех, кто помимо воли должен быть втянут в эту историю, подобно мне. Но для тебя… это необязательно… если ты уедешь из Сиднея. Я приехал в надежде уговорить тебя уехать хоть на несколько месяцев.

Сара сказала с нежностью:

— Спасибо, Ричард. Это так мило с твоей стороны.

— Тут дело не в благодарности! — ответил он горячо. — Я приехал потому, что все гораздо серьезнее, чем может показаться. Это может отразиться на твоем будущем положении в колонии, Сара, — при новом губернаторе или при том же Блае, если ему вернут его пост. Джонстон может обещать блага таким сторонникам, как ты. Я надеюсь, тебя не соблазняет…

— Я запомню то, что ты сказал, Ричард, — ответила она. — Я искренне благодарна тебе за предупреждение.

Он кивнул.

— Ну что ж, тогда… спокойной ночи вам обоим. Меня ждут в казармах.

Он козырнул, повернул коня и поскакал галопом прямо к низкой изгороди, которая обрамляла лужайку. Комья земли вылетали из-под копыт, когда конь взвился над изгородью. Они вслушивались в топот, который постепенно замер в отдалении.

Луи прервал наступившее молчание.

— Боюсь, уже поздно учить Барвелла манерам, а может быть, ему нравится тот драматический образ, в котором он предстает, топча чужую лужайку.

— Я не думаю, что он это заметил, — проговорила Сара успокоительно. — Он сильнее обеспокоен происходящим, чем я ожидала…

Ее голос недоуменно умолк, Луи повернулся к ней, нежно провел рукой по ее щеке и приподнял ее голову за подбородок, так что ей пришлось в упор посмотреть на него.

— Любовь к тебе, моя Сара, превращает его в пылающего страстью юнца. Он или весь пламенная страсть, или абсолютная холодность. Он отстраняется как можно дальше, чтобы продемонстрировать наигранное безразличие, но когда он думает, что может помочь, — он тут как тут, подобно рыцарю перед своей дамой сердца. Он так молод и так глуп — и таким он останется всегда.

Сара высвободила голову из его руки.

— Ты полагаешь, что Ричард любит меня? Откуда такая уверенность?

— Потому, моя милая, что каждый дурак мог увидеть это много лет назад, а я никогда особенным дураком не был. — Он властно обнял ее за плечи и наклонился к ней, так что почти коснулся ее щеки своей. — А теперь, любовь моя, я надеюсь, ты вдвойне убеждена, что нам пора вернуться в Банон.

Она мгновение поколебалась, потом кивнула. Их губы встретились, он крепко прижал ее к себе. Она закрыла глаза и постаралась забыть о том смятении, в которое привел ее сердце звук голоса Ричарда.