— Пока достаточно. — Лила подняла руку, и кто-то сбросил ей веревочную лестницу. — Лезь за мной. Пора вернуться в камеру.

После боя все болело, Бэннон едва двигался от изнеможения, но встал и последовал за Морасит. Опустив голову, он выбрался из ямы и оглядел зрителей, которые смотрели на него с удивлением и даже с намеком на восхищение.

— Сюда, — бросила Лила, привлекая его внимание.

Они петляли мимо камер по освещенным факелами туннелям. С примыкающих коридоров доносился мускусный запах боевых животных — дрессированных зверей-убийц, которых держал здесь главный укротитель. Бэннон и сам чувствовал себя здесь запертым зверем.

Лила привела юношу к открытой двери его камеры и неохотно призналась:

— Это была хорошая попытка. Может, ты чего-то и стоишь.

Бэннон не знал, благодарить ли ее за эти слова.

Морасит толкнула его в камеру, и он споткнулся о тюфяк. Лила последовала за ним и закрыла за собой решетчатую дверь.

— Время моей награды, — сказала она. — И твоей… Если знаешь, как ее получить.

Бэннон тяжело сглотнул, зная о ее намерениях и боясь этого. Морасит сняла с себя полосы черной кожи и позволила им упасть на песчаный пол камеры. Пульс Бэннона участился. Он отчаянно заморгал, вытирая со лба испарину.

— Кажется… думаю, мне нужно выпить воды.

Лила подошла ближе и положила руки ему на грудь.

— Меня больше волнует то, что нужно мне.

Бэннон слышал барабанный стук своего сердца. С тоской и отчаянием он подумал о прекрасных послушницах из Твердыни, их теплых объятиях и нежных поцелуях. Одри, Лорел и Сейдж стали его первыми любовницами; эти страстные девушки делили с ним постель и возносились с ним на сладкие вершины блаженства… А потом Виктория превратила их в кровожадных лесных монстров, которые желали только одного — оросить землю его кровью.

Лила немного напоминала их.

Обнаженная Морасит шагнула ближе, не сводя с него глаз, и положила нож-эйджаил в нишу в стене из песчаника.

— Не забывай, что он всегда здесь, рядом. Лучше не давай мне повода использовать его.

Она совсем позабыла о своем оружии, пока Бэннон сражался в совершенно ином бою.

Глава 47

Никки уже доводилось убивать волшебников, и она без колебаний сделает это снова, если придется. После отвратительного кровавого ритуала на вершине пирамиды она была уверена, что ей придется сразиться с советниками, по одному или со всеми сразу. Да, она должна спасти мир… Но можно начать и с Ильдакара.

Саван почти не искажал облака над головой, но сам воздух неестественно поблескивал. Необычное небо неправильного синего цвета создавало ощущение, будто магический барьер испортил солнечный свет. Одаренные аристократы указывали наверх с довольным видом, радуясь, что снова оказались внутри защитного пузыря.

Если бы только Никки не колебалась в тот момент перед казнью рабов! Но она ожидала, что волшебники пустят в ход свои ритуальные ножи. Властительница была сосредоточена на работе со своей магией, и Никки могла взорвать ее молнией Ущерба или наслать яростную бурю, чтобы прервать ритуал — но Тора убила своих жертв одним быстрым, неожиданным взмахом невидимого ножа.

Потрясенные и подавленные члены палаты волшебников прошли мимо Никки и Натана. Колдунья отряхнулась, пытаясь вновь обрести достоинство, а Тора прошествовала мимо с высоко поднятой головой; ее золотые волосы были заплетены тонкие косички, образующие сложный узор. Властительница остановилась и взглянула на Никки.

— Время встать на нашу сторону, колдунья. Вы находитесь под саваном и не можете уйти.

— До тех пор, пока мы не решим его сбросить. Он по-прежнему временная защита, — весело добавил Максим.