Изменить размер шрифта - +

    «Вот это да! Нет, другого такого человека я в своей жизни не встречу. Значит, ты желаешь, чтобы все перепутались для нормального общения с тобой?.. Слушай, может, ты не Максим Колотилин, а Наполеон Бонапарт? Откройся, я тебя не выдам».

    -  Это было бы полезно для вас самих! Что же до общения со мной, то ведь вот мы с тобой общаемся без инверторов - и даже без слепого телетайпа.

    «Так ведь это мы с тобой!.. Слушай, дорогой, не морочь мне голову! Продолжаем. Что слышишь теперь?»

    -  Не буду я градуироваться! Играйтесь без меня. «Ну, тогда… извини, но я вынужден…» Борис набирает номер и (я почти слышу это) говорит в трубку голосом школьника: «Патрик Янович, он не желает градуироваться! И вообще поговорите лучше вы с ним сами. У меня нет сил и нет слов».

    XI

    Явление следующее: те же и Патрик. Сейчас и я чувствую себя немного школьником. Мы оторвали шефа от дел, он нетерпелив и сердит.

    …Я упоминал, что не люблю телевизоров, не пользуюсь ими. А в поездках, когда меня поселяют в номер с обязательным теликом, я иной раз развлекаюсь тем, что поворачиваю его боком или даже вверх тормашками. Приятно посмотреть, как наяривает джаз, сидя на потолке, как актеры, стоя на стене, выясняют сложные драматические отношения: «Умри, несчастная!» - и «несчастная» не падает, а наоборот, как будто встает… Но замечательно вот что: в тех случаях, когда показывают настоящую драму, или это настоящее проявляет себя в игре артистов, в талантливой режиссуре, - неправильное положение телевизора перестаешь замечать. Видимо, природа подлинного искусства, как и природа физических законов, такова, что оно действует вне системы координат.

    Нечто похожее получилось и сейчас: я перестал замечать цветовые особенности речи Патрика Яновича, реплик Бориса, шумовые оттенки их жестов, мимики - только смысл. Мысль сталкивалась с мыслью.

    «Почему ты не хочешь проградуировать свое восприятие для инверторов? Люди горят нетерпением тебе помочь».

    -  Потому что это глупо. Благодарен, конечно, за горение и нетерпение, но это не то. Я вижу, я слышу, у меня такие же - во внешней своей части - органы чувств, как и у вас всех. А впечатление, которое получается от них внутри… это мое личное дело!

    «Твое личное, вот как! (Движение рук.) Ну-ка, будь добр, сложи эти две спички крестиком».

    Я и не увидел их, эти спички - мелки.

    «Вот-вот: «…другой смолчал и стал пред ним ходить. Умнее бы не мог он возразить!» Это Борюня, который хорошо учился в школе и помнит Пушкина.

    -  Ну… сейчас я это еще не могу. Со временем научусь.

    «Со временем… Слушай, милый, давай говорить начистоту. Ты знаешь, каким сложным делом мы занимаемся, как напряженна работа всех, как много еще неисследованного и подводных камней, И если товарищи - по инициативе Бориса и с моего согласия - готовы тратить время и силы на эту работу, так это потому что, во-первых, мы хотим тебе помочь и, во-вторых, не хотим тебя потерять. Найдем какую-нибудь консультантскую должность по радиополетам, и ты, твой опыт и знания, твоя недюжинность останутся при деле. Но для этого, разумеется, нужна хорошая коммуникабельность и ориентировка. Сварганят тебе для начала эти инверторы слуха и зрения… ну, в форме каких-нибудь там сложных наушников и очков, блок инвертирования в боковом кармане, батарейки в нагрудном. Обременительно, конечно, зато все будет нормально. А там займутся тобой нейрологи, психокибернетики - глядишь, что-то и получше придумают. И будешь человек.

Быстрый переход
Мы в Instagram