…Нет, но окровожаднели ныне читатели (они же зрители) до последней крайности. Ведь каких людей положил - и без единого выстрела, и не ради каких-то там банкнот или бриллиантов, а во имя идеи… и все мало? А мысли, а коллизии, а пейзажи, а восход солнца, а… нет, им подавай труп.

    Ну ладно. Пятьдесят три года спустя доктор физико-математических наук, профессор в отставке Борис Викентьевич Чекан, простудившись зимой на рыбалке, умер от коклюша.

    Как говорил самый проницательный персонаж данной истории Андрей Аполлонович Мельник: «Все, между прочим, умрем - так, значит, это самое!»

    ВСТРЕЧНИКИ

    Не желающий делать ищет причину, желающий сделать - средство.

    Арабская пословица

    I. СУЕТА ВОКРУГ БАЛЛОНА

    -  …Все блокировано. Лаборатория опечатана, уцелевшие спят. Труп Мискина в холодильнике. Близкие еще ничего не знают. Хорошо, что дело случилось вечером, после рабочего дня, - иначе изолировать происшествие было бы гораздо труднее.

    -  Плохо, что это вообще случилось, - внушительно заметил крепкий голос на другом конце провода.

    -  Это само собой. Но я с точки зрения практической.

    -  Доложите план.

    -  Забросим кого-то на полсуток назад - Возницына или Рындичевича. За секунду до взрыва Емельян Иванович будет отвлечен… окликом, телефонным звонком, просто возгласом - так, чтобы он повернул голову в сторону. И взрыв его не заденет. Самое большее снимет скальп. Потеря небольшая, так у него и снимать-то нечего. Впредь будет наука - не пренебрегать техникой безопасности.

    -  Э, нет! - возразил крепкий голос. - Это не план. Никаких взрывов больше. Вы что - такой взрыв в лаборатории!

    -  Извините, Глеб Александрович, но иначе невозможно. Иначе никак! Вы же знаете методику: реальность исправляется по минимуму. Это и согласно науке, да и практически полезно: несчастный случай сохраняется в памяти его потенциальных жертв как осознанная возможность - чтобы дальше глядели в оба, не допускали…

    -  Артур Викторович! Я это знаю, понимаю и целиком «за» - во всех случаях, кроме данного. Академик Мискин должен быть возвращен к жизни целым и невредимым. То есть ни он, ни другие участники опыта не должны подвергнуться опасности, которая неизбежна при новом взрыве. Следовательно?..

    -  Да… черт побери! - гладкое лицо Артура Викторовича, моего шефа, багровеет.

    Я кладу параллельный наушник (параллельное слушание и даже запись на пленку всех переговоров по телефону или по рации у нас в порядке вещей - необходимо для экономии времени) и машу на Багрия газетой: остыньте, мол. Он сверкает на меня глазами…

    Слишком высокое начальство Глеб Александрович товарищ Воротилин, чтобы на него повышать голос; да к тому же еще наш куратор и перед всеми заступник.

    Артур Викторович прав, но и тот прав: все-таки академик Мискин - не утопший мальчишка и не замерзший на дороге пьяница.

    …Вчера вечером в одной из лабораторий института нейрологии ставили опыт на собаке. Какие-то зондовые проникновения в ганглии, в нервные узлы - смесь акупунктуры и вивисекции; я в таких вещах, по правде сказать, не очень, мне оно ни к чему. Опыт ставил сам Мискин, директор института, великий нейрохирург и лютый экспериментатор. Как нейрохирург он в самом деле величина мирового класса - их тех, чьи операции над нервными центрами близки к божественному вмешательству: и слепые прозревали, и паралитики отбрасывали костыли.