Их прервал истерический визг и многоголосые призывы к помощи. Сторонясь центра, народ отхлынул к стенам зала, а в центре, у самой елки лежала Мелоди Маркет, придавленная каким-то пульсирующим мешком серебристо-серого цвета.

    В момент набежали те, кто как будто знал, что делать: причем первыми почему-то прибыли пожарники. Попытались помочь, извлечь предсказательницу из-под штуки, которая на нее свалилась, поднять и оттащить ту в сторону, чтобы дать дышать, пока не поняли, что это было.

    Это оказалась ее собственная, неимоверно увеличившаяся бородавка! Люций даже не хихикнул, напротив, озноб продрал его по всей коже и даже изнутри. В какой-то момент он откровенно пожалел, что вообще тут оказался, но он немедленно устыдился этого чувства.

    Пора перестать думать о себе.

    Общими усилиями Мелоди Маркет была перевернута таким образом, чтобы не она лежала под бородавкой, а бородавка покоилась под ней. Прорицательница лежала сверху, в беспамятстве, обнимая раскинутыми руками свою же собственную папиллому.

    Ну и кто тут теперь нарост, я стесняюсь спросить?

    Выглядело это ужасно, праздник явно завершился, и надо было потихоньку утекать, пока не прибыла полиция, и не начались вопросы. Оставалось только найти Кароль…

    Кароль нашлась сама, вынырнула из объятий елки, из колючих лап, пытавшихся удержать ее за прекрасные белокурые локоны, и потянула Люция за рукав.

    – Ты только глянь, – прошептала она. – Думаешь, это игрушка?

    На ветке висела куколка, но было в куколке нечто странное. Она держалась за ветку руками, поднятыми над головой, и была облачена в розовое платье с низким декольте, с кринолином, все в бесчисленных оборках и блестках. Из-под подола выглядывала ножка в изящной туфельке. Туфелька была украшена матерчатой розой и выглядела намного значительнее, нежели маленькое набеленное личико с пикантной мушкой под многоэтажным рыжим паричищем.

    Если ты елочное украшение, то тебя вешают за голову. Ну или за шею. Ну да, «шея» – ключевое слово. Особенно если эта шея порозовела от напряжения.

    – Вынесите меня отсюда, – прошептала куколка, – и может быть, это будет выгодно нам всем.

    Кароль бросила на своего спутника вопросительный взгляд, но Люций уже понял, что в его решении она не нуждается. Выйдет отсюда с ним или без него, но с этой крошечной особой в кармане. И не будет никаких объяснений. Точнее, объяснение одно – прикольно!

    – Зуб даю, – деловито сказала кроха, – после того, что она тебе сказала, тебе понравилось то, что ты увидела.

    * * *

    Пообещать легко. Вынести джинни в берете, впрочем, тоже труда не составило. А вот потом возникли проблемы.

    – Я в комнате не одна, – хмуро сказала Кароль. – Мне ее не утаить. Как насчет тебя?

    Та ж фигня, выражаясь неэльфийским стилем. Комната своя у Люция, разумеется, была, но крепость Шиповник, как любая крепость Великого Дома, вся пронизана скрытыми нитями безопасности, специально чтобы исключить несанкционированный доступ, и Люций не смог бы ослепить их. Никто бы не смог, даже сам Гракх. Но Гракх может приказать, чтобы они ослепли, и наш маг выполнит его волю. К слову – вот кто держит Дом в руках, кто бы там что о себе ни воображал. Маг – и еще Флиббертиджиббет.

    – Ладно. Я знаю, куда ее девать.