– Никто не может проникнуть в эльфийский Дом без согласия хозяев, – угрюмо заявил Дерек. – Даже в один, а их семнадцать. Как мы их обыщем? Даже действуй мы официально, на основании ордера, все равно пришлось бы пережидать Полынь. Кстати, Альбин, а какой прок иметь на руках мальчика, если не заявить о том, что он у тебя? На каких основаниях ты будешь претендовать на уступки? А заявишь – получишь злопамятных врагов лет на тыщу. Так?

    – Совершенно верно.

    – Пацан сам сбежал, – убежденно сказал Рохля. – Я помню свои четырнадцать. Это ж величайшее геройство – провести Полынь на улице. Как сейчас помню: камуфляж, армейские ботинки, нож на поясе и второй – под штаниной на голени, пачка заклинаний, купленных в ларьке на деньги, сэкономленные на завтраках. Рюкзак с термосом и бутербродами. Мне впечатлений на всю жизнь, а у матери был инфаркт.

    – Ты не рассказывал, – заметил я, чувствуя себя уязвленным. Напарники мы, или кто?

    Он сдвинул рыжие брови.

    – Поверь мне, Реннарт, это не то, про что хочется потом рассказывать. Если, конечно, не врать.

    – Замечательно, – сказал я. – Дерек, ты наш единственный шанс. Ты наш «поводок». Ты помнишь свои четырнадцать: значит, мы, по крайней мере, можем воспользоваться аналогией. Куда бы ты направился первым делом, как только вылез из окна?

    – Туда, где что-то происходит.

    Не сговариваясь, мы посмотрели в сторону заводских окраин. Днем над тамошними трубами висит тяжелый серый дым, а ночью обычно стоит багровое зарево: многие производства имеют круглосуточный цикл. Те же плавильные и литейные…

    Джиббет наотрез отказала Дереку, когда он попросил нам в помощь прядь волос Люция или какой-нибудь предмет из принадлежавших ему. С соответствующим заклятием кто угодно, язвительно сказала она, рано или поздно отыщет мальчика. Нас же нанимали как специалистов, имеющих опыт. Едва ли это мелкое хамство было ее личной инициативой, и она намеренно хотела усложнить нам работу: скорее всего, экономка озвучивала позицию своего милорда, и в чем-то их обоих можно понять. Полынь кончится, а часть, заговоренную на притяжение к целому, можно использовать в своих корыстных целях.

    Милорд Кассиас поручал нам это дело, и был выше того, чтобы организовывать нам в помощь еще что-то. Не говоря уже о том, чтобы превысить меру доверия. Они очень строги, эльфы, насчет меры.

    Мы втроем представляли собой очень странную компанию.

    * * *

    Рассматривая из большого окна небо, начинающее сереть, Марджори размышляла, почему они так уж уверены, что она никуда не денется. Ей предоставили комнату, которая, правда, запиралась на ключ, но ведь они в курсе, что замки ее не остановят.

    Где-то там происходило что-то настолько страшное, что даже Дерек с Реннартом чувствовали себя неуютно. Мужчины оставили ее в безопасности. Хмм. Похоже, они все в этом уверены. Никто не связывал ее, не отбирал одежду – такая мера пресечения побегов практиковалась в работном доме, где выросла Мардж. И чар никаких она на себе не чувствовала, что, впрочем, не значило, что их нет.

    Основой, а может, и причиной ее волшебной особенности исчезать, сделав несколько шагов, был страх, но сейчас Марджори не боялась. Ей не хотелось уходить, пока она не выяснит, как тут у них все устроено. Другой-то возможности не представится.