На праздник первого октября Тубэй привел домой девушку. Этот замечательный день нужно было провести соответствующим образом. Тубэю не нравилась эта девица с музыкального факультета, просто он учуял, что ее можно было легко затащить в постель. Они вместе сходили на лазерное шоу, отобедали в ресторане «Кентукки», после чего поймали такси. Уже в машине его однокурсница заелозила. Запрокинув руку, она пыталась притянуть к себе голову Тубэя. Изо рта у нее пахло смешанным запахом недавнего обеда. Они поднялись на седьмой этаж, войдя в квартиру, прошли через гостиную, а потом налево: именно здесь находилась спальня Тубэя. На несколько секунд он остановился и в это мгновение ощутил себя одновременно собой и Тунанем. Однако он понимал, в чем его отличие от старшего брата. Это ощущение не давало ему покоя, поскольку содержало коренную разницу между мужчинами. Держа за руку однокурсницу, Тубэй то проявлял напористость, что отражалось в поцелуях, то вдруг отступал. Наконец они оказались прямо перед кроватью. Путь к отступлению был закрыт. Для каждого мужчины отсутствие возможности идти на попятную представляет собой серьезное испытание. Закончив целоваться, они стали раздевать друг друга. Сначала они делали это медленно, но на полпути это начало их тяготить. Действуя под влиянием сумасшедших импульсов, они отбросили все условности.

Именно в этот критический момент домой возвратился старший брат Тунань. Видимо, это было предопределено свыше. С незаурядной проницательностью, присущей мужчинам, Тунань открыл дверь в спальню Тубэя. Взгляд Тунаня был буквально наэлектризован, брат стоял, скрестив руки на груди. Крайне медленно он вытащил правую руку и направил ее прямо к лицу Тубэя. Далее последовали удары: сначала по правой, потом по левой щеке. Подняв с пола пеструю юбку, Тунань бросил ее в сторону девицы и резко сказал:

– Вон! А ну вон отсюда!

Девушка оставалась невозмутимой, она вполне могла противостоять создавшейся ситуации. Прикрывая руками самые сокровенные места, она хладнокровно ответила:

– Это ты вон отсюда!

Тунань изменился в лице, казалось, его застигли врасплох. Он кивнул и, подавшись назад, вышел из комнаты. Девушка встала на цыпочки и надела юбку, вид у нее был недовольный. Застегивая молнию, она будто про себя повторяла: «Ну и ну». Произошедшее ее очень разозлило, и она все продолжала бубнить: «Ну и ну». Она ушла. Когда она только переступала порог этого дома, в ней еще проскальзывала какая-то жеманность, но сейчас в ней вдруг проснулась такая прыть: можно сказать, она рвала и метала, так что ни о какой нежности и томности говорить уже не приходилось. Ни о каком образе добродетельной девушки речь и не шла. Тубэй отстраненно стоял на прежнем месте, он даже забыл одеться, на его лбу, словно капельки на стекле душевой кабины, выступила испарина.

Тунань возвратился уже совсем поздно. Пьяный вдрызг, он ударом ноги распахнул дверь. Когда Тунань напивался, то сразу начинал выглядеть на свой настоящий возраст, при этом вылезали наружу все негативные стороны его непреклонного характера. У мертвецки пьяного Тунаня в душе обнаруживались уязвимые места, причинявшие ему немалые страдания. Из чемоданчика с кодом он вытащил черно-белую фотографию и вставил ее в дорогую рамку из красного дерева. То была фотография отца. Несмотря на нетрезвое состояние, Тунань помнил секретный код, в котором отчеканилось его затаенное горе. Он обратился к брату:

– Это кто?

– Отец, – ответил Тубэй.