- По-моему, это твоя мать, - прошептал Байш, протягивая трубку. - Она опять пользуется универсальным номером, хотя звонит по местному. Я проверил.

- Привет, мам, - сказала я.

- Мы все устроили, - сообщила мамуля. - Мы пообедаем с Пердитой в "Мак-Грегорсе". Это на углу Двенадцатой улицы и Лоримера.

- У меня лекция в разгаре.

- Знаю. Я тебя надолго не оторву. Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты не беспокоилась. Я обо всем позабочусь.

Мне не понравилось то, как это прозвучало.

- Что ты затеяла?

- Пригласила Пердиту пообедать с нами. Я же тебе сказала. В "Мак-Грегорсе".

- А кто это "мы", мама?

- Просто наша семья, - невинно ответила мамуля. - Ты и Виола.

Ну, по крайней мере она не притащит с собой депрограмматора. Пока.

- Что ты задумала, мама?

- И Пердита спросила то же самое. А что, бабушке нельзя пригласить внучку пообедать? Приходи туда в половине первого.

- У нас с Байшем запланирована встреча в суде в три.

- О, тогда нам хватит времени. Кстати, захвати Байша. Он будет представлять мужскую точку зрения.

Она повесила трубку.

- Придется тебе обедать со мной, Байш, - сказала я. - Прости.

- А что? На этом обеде произойдет какой-нибудь скандал?

- Понятия не имею.

На пути к "Мак-Грегорсу" Байш выложил мне все, что ему удалось узнать о циклистках.

- Это не культ. У них нет религиозной привязки. Кажется, впервые они заявили о себе еще до Освобождения, - тараторил мой заместитель, сверяясь со своими записями. - Хотя есть кое-какие связи с движением за свободу выбора, Висконсинским университетом и музеем Современного Искусства.

- Что?

- Они называют своих предводительниц наставницами. Похоже, их философия представляет собой смесь радикального феминизма с лозунгами защитников окружающей среды восьмидесятых годов. Они вегетарианки и не склонны к юмору.

- Ни шутов, ни шунтов, - подытожила я. Мы остановились у "Мак-Грегорса" и выбрались из автомобиля.

- А в использовании каких-нибудь средств для управления сознанием они замечены не были? - с надеждой спросила я.

- Нет. Зато полным-полно исков против отдельных членов, и все они выиграли.

- По Определению Независимой Личности.

- Ага. А также одно уголовное дело, возбужденное некой участницей этого движения, члены семьи которой пытались ее депрограммировать. Депрограмматора приговорили к двадцати годам, а родственничков - к двенадцати.

- Не забудь упомянуть об этом при мамуле, - сказала я, открывая дверь заведения.

Это был один из тех ресторанчиков, где вьюнок обвивает столик метрдотеля, а в зале повсюду разбросаны островки растительности.

- Его предложила Пердита, - объяснила мамуля, провожая нас с Байшем мимо зарослей к нашему столику. - Она сказала, что большинство циклисток вегетарианки.

- А она пришла? - спросила я, огибая оплетенную огурцами стойку.

- Пока нет.

Мамуля указала на беседку из роз:

- Вон наш столик.

"Наш столик" оказался плетенным из прутьев сооружением, укрывшимся под шелковичным деревом. Виола и Твидж восседали в дальнем углу под увитой фасолью шпалерой, рассматривая меню.

- А ты что здесь делаешь, Твидж? - спросила я. - Почему ты не в школе?

- А я все равно что там, - ответила она, поднимая свою лазерную доску. - Учусь на расстоянии.

- Я решила, что наша беседа должна касаться и ее, - заявила Виола. - В конце концов ей скоро тоже придется получить шунт.

- А вот моя подруга Кинси говорит, что она не будет его носить. Как Пердита, - сообщила Твидж.

- Я уверена, что Кинси изменит свое мнение, когда придет время, сказала мамуля. - И Пердита тоже. Байш, не сядешь ли рядом с Виолой?

Байш послушно забрался под шпалеру и уселся на плетеный стул. Твидж потянулась через Виолу, передавая ему меню.