Увы, имена ничего об этом не говорят. Я ведь сам дал имя своему Аберфану. Помощник ветеринара, услышав это имя, впечатал в компьютер "Абрахам".

"Возраст?" - спросил он спокойно, хотя ему вовсе не надо было вводить данные в компьютер, а следовало помогать ветеринару в операционной.

"Да вот же тут все перед вами, черт побери", - не выдержал я.

"Я не вижу, где тут Абрахам..." - упрямо тянул он.

"Аберфан, черт возьми! Аберфан!"

"Ага, вот где", - равнодушно проговорил помощник, найдя наконец данные.

Кэти, стоявшая за конторкой, подняла лицо от экрана компьютера. Упавшим голосом она произнесла: "У него была эта новая паравирусная инфекция и он выжил?"

"Да, он переболел новым вирусом, но он был жив, пока вы не попались ему на пути".

- У меня была австралийская овчарка, - поделился я с миссис Эмблер.

Тут в фургон вошел Джейк с пластмассовым ведерком в руках.

- Что же ты так долго? - спросила миссис Эмблер. - Кофе стынет.

- Надо уж отмыть как следует нашу старушку Винни. - Он всунул ведерко в тесную раковину и стал энергично нажимать на насос. - Очень уж она запылилась в этих песках.

- Я рассказывала мистеру Маккоуму про Тако, - сказала жена. Она привстала и протянула мужу чашку: - Выпей, а то кофе совсем остынет.

- Минуточку, сейчас. - Он перестал работать насосом и вытащил ведерко из раковины.

- У мистера Маккоума тоже была собака, - продолжала старушка, все еще протягивая чашку. - У него была австралийская овчарка. А я ему рассказала о нашей Тако.

- Это ему неинтересно. - Джейк с женой обменялись понимающими взглядами, на которые супруги бывают такие мастера. - Ты ему про "виннебаго" расскажи. Он ведь за этим приехал.

Джейк выбрался из фургона. Я завинтил колпачок и убрал телекамеру в футляр. Старушка повернулась к плитке, сняла крошечную кастрюльку, вылила в нее кофе. Я сказал:

- Кажется, я уже все отснял, что требовалось.

Она не обернулась.

- Он Тако никогда не любил. Даже не позволял ей спать с нами. Говорил, у него ноги затекают от этого. А ведь собачка была такая маленькая, ничего почти не весила.

Я отвинтил колпачок телекамеры.

- Знаете, что мы делали в тот день, когда она умерла? Пошли за покупками. Я не хотела оставлять ее одну, а Джейк сказал, что ничего с ней не сделается. В тот день было градусов тридцать, он все таскал меня из магазина в магазин, а когда мы вернулись, собачка уже умерла. - Она поставила кастрюльку на плитку и зажгла горелку. - Ветеринар сказал, что это новый паравирус, но я-то знаю, что она умерла от сердца, бедняжечка.

Я аккуратно поставил аппарат на пластмассовый столик, высчитав направление объектива.

- Когда умерла Тако? - спросил я, чтобы женщина обернулась.

- В девяносто шестом. - Она повернулась ко мне, и я почти беззвучно нажал на кнопку. Но лицо все-таки было, как полагается, на публику: извиняющаяся улыбка, чуть сконфуженно. - Ох, сколько уже времени прошло!

Я встал, собрал свои фотокамеры и вновь сказал:

- Кажется, я все уже заснял, что требовалось. А если нет, я еще раз подойду.

- Не забудьте свой чемоданчик. - Она подала мне айзенштадт. - А от чего умерла ваша собака? Тоже от этой инфекции?

- Мой пес умер пятнадцать лет тому назад. В две тысячи тринадцатом году.

Она кивнула понимающе.

- Это была третья волна.

Я выбрался наружу. Джейк стоял за машиной, под задними окнами, с ведерком в руках.