– Что тебе надо от меня?! – раздался несчастный и озлобленный голос в ответ. – Я своих детей вырастила, никому не подкидывала… Я старая… Оставь меня в покое…

– Я что, мало воды присылаю?! – рявкнул Рем.

– У твоего ребенка есть мать, пусть она и заботится, – отвечала Инга Сергеевна, руки ее дрожали и она едва не выронила чашку, но справилась с собой и даже ухватила щепоть порошка, делая вид, что хочет чистить дальше. – А то удрала и ребенка бросила…

– Пусть хоть она спасется, – тихо сказал Рем и снова плеснул себе в чашку уже самую муть со дна, с осадком.

– Ты всегда был тряпкой, сынуля, – Инга Сергеевна поставила чашку на стол, будто припечатала приговор. – Я все жду, когда ты повзрослеешь и перестанешь пускать слюни. И никак дождаться не могу…

– Ну зачем вы так! – не утерпела Женька.

– Хорошо, я Сашку заберу, – отправлю в больницу и…

– Не отправишь, – прервала его мать. – Я врача вызывала, а он не дал направления, сказал – нет мест. И талонов дополнительных тоже… – она притянула Ремову чашку к себе и принялась чистить. Что‑то в ее жестах и голосе было торжествующее, победное. Но Женька заметила с удивлением, что в мелких морщинках у глаз дрожит влага и, тихонько пробираясь по грязным складочкам, скатывается вниз к трясущемуся подбородку… Женька перевела взгляд на Рема. Но тот уже повернулся и, пинком распахнув дверь, бросился наружу, спешно прилаживая на глаза черные в сетчатой оправе очки.

– Мы вам страшасика привезли, – сообщила Женька с укором, подходя к дверям и останавливаясь на пороге. – Он пока еще маленький и больной, но скоро будет воду давать…

– Где его держать?.. – Инга Сергеевна быстро наклонилась, промокнула фартуком глаза и выпрямилась. – Ведь запрещено же… Отберут!

– Он маленький, здесь, на веранде можно спрятать, – предложила Женька.

– Ну вот, чокнутый, колодец побежал зарывать…

Женька поняла, что слова эти относятся к Рему.

* * *

Выскочив из дома, Рем остановился на мгновение, потом вытащил из‑под навеса лопату и побежал к колодцу. Колодец был вырыт как раз на границе и по преданию Ремовой семьи – совместно с соседями, но вследствие многократных переносов, сносов и восстановлений заборов очутился на чужой территории. Теперь заборы все спилили и пожгли на дрова, но статус общего колодца не восстановился…

Рем сорвал крышку и принялся кидать внутрь землю…

– Вот вам, вот вам… – приговаривал он по‑детски, закипая от отчаяния и злобы, готовый огреть сейчас любого лопатой, кто подвернется. Женька подбежала, но остановилась поодаль, не рискуя приблизиться…

– Эй, что делаешь?! Что делаешь?! – завопил вдруг кто‑то за спиной.

Рем обернулся. Дядька в ватнике и ушастой зимней шапке бежал к нему, размахивая руками.

– Что ж ты делаешь, гад?! – повторил мужичонка, подбегая и спихивая ушастую шапку на затылок. – Ремка, очумел, что ль? Я ж колодец каждую неделю чищу, воды нормальной дожидаюсь…

– Дожидайся, – отрезал Рем и, подцепив лопатой ком земли побольше, швырнул в колодец.

Мужичонка от злости крякнул и, схватив кривую суковатую палку, кинулся к Рему.

– Пошел отсель, понял?!..

Рем обернулся и легко, будто играя, выбил из рук мужичка палку.

– Я ж две машины песку туда вбухал… – пробормотал тот, отступая и оглядываясь по сторонам.