– А мне кажется, ты из тех, кто бежит впереди с факелом или крестом…

Утонув с головой в одеяле,

Ты мечтала стать солнца светлей,

Чтобы люди тебя называли

Счастьем, лучшей надеждой своей…

Женька смущенно фыркнула.

– Я и сейчас мечтаю… иногда… – призналась она и от отчаяния, что призналась, с силой дернула себя за волосы. – А ты знаешь, мне кажется… Да нет, не кажется… это точно… Страшасик – наш последний шанс…

– Ерунда, – отмахнулся Рем. – В другой раз я тебе такого здоровенного поймаю – литров на сто…

– Нет, не то, – замотала головой Женька. – Именно этот, и понимаешь, не только наш с тобой, но и вообще… Этот огненный столп – это он…

– Ну умна, – снисходительно фыркнул Рем. – Спаситель наш, что ли? А где же нимб вокруг головы… Пардон, воротник?..

– Ну конечно, ты его невзлюбил, – обозлилась Женька. – После того, как он к тебе в постель забрался. Ты‑то наверняка решил, что это я… Обида какая!

– Послушай, милая моя, – Рем уперся двумя руками в стену и наклонился к самому Женькиному лицу. – Ты меня специально провоцируешь?..

– Я? – Женька невинно округлила глаза.

– Ты, ты…

– Нет, это случайно… – Женька потупилась.

Он придвинулся к ней, обнял и прильнул к полураскрытым губам. Она покорно откинулась назад, потом дернула головой и вырвалась, переводя дыхание.

– Ты не умеешь целоваться, – улыбнулся Рем.

Фитилек в лампе опять стал гаснуть, но Рем не стал его подкручивать.

– Я знаю, ты все еще любишь свою жену… – проговорила Женька, отворачиваясь и отталкивая Ремовы руки.

– С чего ты взяла?

– Догадалась…

– Не тишком ли ты умна для своих семнадцати?

– Это пройдет…

– Что?

– Ум. Уже исчезает… Ты не замечаешь?

– Чего ты хочешь?

– Умереть…

– Глупая…

– Вот видишь, я же говорила… Просто хочу, чтобы завтра не наступило… Значит – хочу умереть. Понимаешь?

– Да…

– Странно, что понимаешь…

– Ты дрожишь вся… Замерзла?

– Нет.

– Боишься?

– Боюсь…

– Чего?

– Что умру и не услышу, как ты скажешь: «Я люблю тебя…» Никогда не услышу. А так хочется… Просто ужас как хочется послушать, как это говорят. Это очень страшно сказать: «Я люблю тебя»? Это как петля, да? Нет? Так чего же ты боишься, скажи… Ну скажи, прошу тебя, ну скажи, скажи…

– Глупая, не надо плакать, страшасик ты мой…

– Ну вот, сказал…

– Ну хорошо, хорошо, я люблю тебя…

* * *

…Женька проснулась среди ночи. Был шум. Она различила его сквозь сон. Звук был слабый, но встревожил и все перевернул. Случилось плохое. Она поняла. Села на постели. Мутный свет белой ночи пробился меж старых штор. Она различала убогую мебель и бесконечные пейзажи на стенах. Сейчас они казались черными зеркалами без глубины. Где‑то далеко было озеро. А беда рядом. Женька тронула Рема за плечо. Он был мягкий и разморенный от сна, его было жалко будить. Она положила голову ему на плечо. Было хорошо и покойно. Пусть несколько часов всего – отгородиться от мира и обо всем забыть… Сон опять сморил ее – хороший сон без сновидений…

* * *

На рассвете Рем разбудил Женьку.