– Если эта машина не полетит со мной, она должна быть лесбиянкой.

Она усмехнулась.

– Вы ведь даже не знаете, как меня зовут, что стоит за инициалами Джи Би. Я думала, что англичане никогда не соблазняют девушек, не будучи должным образом им представлены.

– Вы имеете в виду двух англичан в купе поезда.

– Да? Я не знала, что ваши железные дороги так возбуждают.

Немного погодя я сказал:

– Вы всегда сможете назвать мне ваше имя.

Она снова улыбнулась – но встала.

– Кейт, если это то, чего я хочу, то подождет. Во всяком случае немного. – И снова в ее глазах мелькнула тень беспокойства, которого я не мог понять. Но настроение пропало и рассеялось как дым на легком ветерке.

– У нас еще будет время.

– Я надеюсь, Кейт. – Она быстро наклонилась, поцеловала меня и исчезла. Но через пару секунд вернулась.

– А как насчет паука?

Я вздохнул и протянул ей остатки виски.

– Вылейте это на него. Он свернется, как Бенни Циммерман.

Она усмехнулась, дотронулась пальцем до моего носа и снова исчезла.

Как-нибудь я должен вспомнить и привезти в Южную Америку более дешевое средство для уничтожения пауков, чем виски.

15

На следующее утро в семь тридцать мы, то есть "митчелл" и я, вырулили на взлетную полосу. Это было спокойное время между бризом с суши и бризом с моря, между утренним туманом и знойным маревом. Это было такое хорошее время, которого мне и хотелось.

Окна кабины были открыты и двигатели издавали ужасающий сухой стук в нескольких футах от каждого уха; казалось, что они пытаются сожрать свои собственные внутренности. Но это был тот же шум, что они издавали накануне во время вечернего запуска, так что вполне возможно, такой шум всегда издают двигатели этой марки.

Я внимательно осмотрел заваленную всяким хламом кабину. Навигационные приборы оставались мертвыми; я ничего не смогу о них узнать, пока мы не поднимемся в воздух. Но все приборы, регистрирующие работу двигателей, работали. Компрессор наддува включен на нижний предел; стартовый ускоритель готов к любым непредвиденным обстоятельствам; смесь... Я открыл руководство по полетам на той странице, где описывались операции проверки при посадке и взлете, но нигде ничего не было сказано о том, при какой скорости машина отрывается от земли – или по крайней мере должна это сделать. Ладно, я мог оценить приблизительно: это должно было произойти при скорости, несколько превышающей 100 миль в час или около того.

Нет. Хватит предположений, Карр. На этой взлетной полосе тебе придется пережить самый краткий в твоей жизни урок пилотирования. Не забивай свой убогий умишко всякими предрассудками и предубеждениями.

Голос с испанским акцентом сказал в наушниках:

– "Митчелл" на взлетной полосе, взлет разрешен.

Я нажал кнопку передатчика на рулевом колесе.

– Спасибо, башня.

Последний медленный взгляд вокруг. Температура двигателя и масла поднимается... дроссельные заслонки и триммера убраны... закрылки подняты – я воспользуюсь ими, когда научусь им доверять... все люки в полном порядке... парашюта нет. Но никто не прыгает во время первого полета; никто не вписывает статью о разводе в свадебный контракт; никто не оставляет у двери ждущее такси, когда в первый раз отправляется с девушкой в койку.

Никто не прыгает во время первого полета. Во всяком случае, не прыгает вовремя.

Башня вяло повторила:

– "Митчелл", взлет вам все еще разрешен.

"Ты думаешь, я сижу здесь и загораю, ты, глупый толстый подонок!"

– Спасибо, башня.

Но двигатели собирались позагорать: их температуры были близки к красной черте.