Дверь открыл Луис. Он начал было мне улыбаться, но потом увидел то, что было за моим плечом, и впал в состояние шока. Мне было приятно видеть, что такое может случиться и с профессионалом.

Однако он быстро пришел в себя и сделал такой элегантный жест, который сразу продемонстрировал, что я выпал из его поля зрения.

– Сеньорита Хименес? Меня зовут Луис Монтеррей. Я знал вашего отца. Могу я выразить вам свое соболезнование по поводу смерти брата? Мне следовало бы носить траур... – он был еще в той одежде, в которой только что снимался, в безвкусной разорванной и грязной рубашке с кружевами, – но актер должен носить траур в своем сердце. Именно так я и делаю. Но вы должно быть устали, пожалуйста... – Я неожиданно остался в дверях один.

Да, все правильно, он действительно был профессионалом.

Я вытащил багаж из машины, чтобы отпустить шофера, которому предстояло отправиться по другим делам компании, двинулся в номер "С". И попал прямо на мушку.

Я тотчас узнал одно из тех курковых ружей, что использовали во время съемок переправы через реку; лицо за курками тоже показалось мне смутно знакомым.

– Документы, как я полагаю? – спросил я.

– Можешь выметаться – и побыстрее. – Лицо оставалось мрачным и жестким. – А теперь скажи, кто ты такой и почему ты здесь появился.

Из-за поворота коридора вышла Джи Би.

– Все в порядке, Даг. Это один из наших.

Ружье опустилось на пол, как мне показалось, с некоторым разочарованием.

– После смерти Диего, – объяснила Джи Би, – босс принял некоторые меры предосторожности. Он получил разрешение на настоящие боеприпасы на тот случай, если отправится охотиться на аллигаторов на Черной реке. Проходи.

Я внес багаж в дверь и повернулся к человеку, которого звали Дагом.

– У тебя не очень хорошая позиция: при падающем сзади свете я мог оказаться Санта Клаусом или Фиделем Кастро. В любом случае, ты мог ошибиться.

– Только в том случае, если бы ты оказался Санта Клаусом, – спокойно возразил он.

В гостиной, окна которой выходили на внутренний дворик и на пляж, Уитмор предложил мисс Хименес выпить, но она сказала, что предпочла бы сначала умыться и причесаться. Джи Би провела ее в спальню.

Уитмор махнул мне рукой, а сам растянулся на диване.

– Налейте себе выпить, приятель.

По комнате в беспорядке были разбросаны бутылки, стаканы, грязные тарелки – было совершенно очевидно, что они только что кончили обедать – и желтые страницы сценариев. Я изучающе огляделся вокруг.

– Черт возьми, – задумчиво протянул Уитмор, – вы привезли кусок роскошной задницы.

Луис беспокойно поморщился.

Уитмор усмехнулся, взглянув на него.

– Если вы, приятель, собираетесь скакать без лошади, то я не буду с вами соревноваться.

– Вы просто деревенщина, гринго.

Уитмор усмехнулся еще шире. Потом повернулся ко мне.

– Как дела с самолетом?

Луис покачал головой.

– Такая девушка входит в дом, а мужики предпочитают говорить о самолетах.

– Я уже сказал, что о ней думаю, и вам это, кажется, не понравилось.

Вернулась Джи Би.

– Я не знала, во что вас впутала, Карр. Это просто кусок...

– Боже мой, – простонал Луис, – американцы!

Джи Би удивленно посмотрела на него, потом саркастически улыбнулась.

– У вас действительно припекло в штанах, Луис, когда вы ее увидели? Я дам вам запасной ключ от ее комнаты.