Сейчас Станислав был в благодушном настроении, потому что не только не сказал Анне ничего досадного, но даже о Ванде говорил без обычной язвительности, хотя не преминул сказать, что Ванда пребывает в редакции.

— Если вы позвоните в шесть, то поймаете ее дома. Да и я хотел бы вас видеть. А сейчас до свидания, извините, я спешу.

— Я скоро навещу вас. До свидания, пан Станислав, — ответила Анна и положила трубку.

По дороге в бюро она подумала о том, что не имеет смысла отдаляться от Станислава. Прошло уже столько лет со дня их женитьбы, а он не оказался таким хамом, каким считала его тетушка Гражина. Более того, Станислав считается одним из известных бактериологов в Польше. Анна даже читала в газетах, что он открыл какую-то новую бациллу и приобрел известность в науке. Человек высокообразованный, обладающий такими знаниями и таким характером, не заслуживает, чтобы из-за происхождения его избегали и считали существом низшего порядка. В конце концов, он мог бы научиться обхождению, но если он не хочет или не умеет, то следует с этим примириться.

В обеденный перерыв бюро «Мундус» не закрывалось, поскольку ежедневно дежурила новая смена сотрудников. Эта обязанность не распространялась лишь на руководство, поэтому по возвращении Анна нашла целую стопку дел, которые были оставлены для подписи. Скоро пришел Комиткевич, и они снова приступили к работе. Как раз готовилась большая экскурсия в Италию и в южную Францию, в связи с чем было много корреспонденции по вопросу гостиниц, пансионатов, туристических бюро, аренды автобусов и т. п. У Анны была возможность убедиться, что все здесь будет оставлено для ее решения. Минзу представляется только общая калькуляция, и поэтому вся ответственность за рентабельность, проведение и результаты экскурсий несет руководитель отдела, значит, она. От нее зависит, например, отправить экскурсию самолетом или из Генуи пароходом до Марселя. Что выгоднее? Что дешевле? Что больше понравится туристам?..

Около шести Комиткевич должен был идти на совещание к дирекции железной дороги, и Анне пришлось первый раз самостоятельно решать несколько вопросов, касающихся экскурсий по стране. В бокс вошла своим весьма грациозным, как бы танцующим шагом та милая блондинка, которая Анне так понравилась, и положила перед Анной открытую папку таким движением, точно угощала ее конфетами из коробки. При этом она улыбалась, а глаза выражали искреннее желание поговорить. Ей могло быть двадцать два, самое большое двадцать четыре года, и походила она наверняка из хорошей семьи. Анна, просматривая бумаги, пыталась вспомнить, где она уже встречала эту фамилию — Костанецкая… У нее был почти детский почерк, округлый, как у всех воспитанниц монастыря урсулок, очень деликатные и ухоженные руки. Она пользовалась какими-то удивительными, едва уловимыми духами. Может быть, именно поэтому, а возможно, чтобы подчеркнуть свое положение и остепенить свою подчиненную, которая держалась слишком свободно, Анна строго сказала:

— В ведомости вы сделали две ошибки: Koscierzyna пишется через rz, aHrubieszow через Н.

— Боже мой! А это нельзя исправить?

— Нет. Перепишите, пожалуйста.

— Всю страницу?!

В голосе панны Костанецкой зазвучало отчаяние.

— Ну, хорошо, — смилостивилась Анна, — подотрите эти два слова резинкой и напишите правильно.

В сущности, это не имело никакого значения. Ведомости служили исключительно для внутреннего пользования, и даже до Минза они не доходили. Панна Буба, не отходя от стола, бесцеремонно взяла в желобке для ручек резинку и, держа ее нежными пальчиками с маникюром, начала вытирать.

«Она слишком развязная, — подумала Анна, — впрочем, в этом нет ничего удивительного».