У них всегда было такое взаимопонимание. Окружающие по-доброму завидовали им и иногда просили хотя бы в шутку поссориться.

— Найти свою вторую половину очень легко, — говорил иногда мне дедушка Альберто, — надо просто встретить ее на улице, а потом бежать за ней несколько кварталов.

— А что надо будет ей сказать, когда догонишь? — спрашивала я.

Мне было всего лет десять, и меня очень интересовали такие разговоры о поисках своей второй половины.

— Говори то, — отвечал дедушка Альберто, — что велит тебе твое сердце.

— А ты что сказал? — не отставала я. — Что велело тебе сказать твое сердце?

— Я сказал: любите ли вы театр?

— И все? — удивлялась я.

— И все.

— А что тебе ответила бабушка Урсула? — не отставала я.

— Бабушка Урсула сказала: да, очень люблю.

— А дальше?

— А дальше мы пошли в театр.

— В какой театр?

— Ну, — дедушка Альберто почему-то начал терять интерес к разговору, — тут, неподалеку.

— В какой театр вы пошли? — настаивала я.

— Ну к одному моему другу. Идем, лучше я научу тебя берестяные лодки делать.

Иногда это были пеньковые трубки и иногда и что-то совсем необычное. Так он менял тему, и я понимала, что на дальнейшие вопросы мне сегодня ответа не дождаться. Для остальных ответов, видимо, надо было серьезно подрасти.

— С чего ты взяла, что я влюбилась? — спросила я бабушку Урсулу.

Она улыбнулась.

— Потому что все это именно так и происходит.

— Как это происходит?

— Хочется смеяться и плакать, — сказала бабушка Урсула, — просыпаться вместе с птицами и ловить губами холодные капли дождя. Хочется написать на запотевшем стекле его имя.

— Нет, — сказала я, — не хочется.

— Чего тебе не хочется? — оставила патетику бабушка Урсула.

— Его имя на запотевшем стекле написать не хочется, — сказала я.

— Это почему же не хочется? — даже расстроилась бабушка Урсула.

Всем влюбленным, понимаете ли, хочется, а мне, видите ли, — нет.

— Потому, что я не знаю его имени! — сказала я.

И слезы вновь потекли по моим щекам.

— Ничего страшного, — утешила меня бабушка Урсула, — вот познакомитесь поближе, и узнаешь.

— Я не познакомлюсь с ним поближе, — сказала я.

— Почему ты не познакомишься с ним поближе? Все люди когда-то знакомятся поближе.

— Потому, что я не знаю, кто он такой.

— Как это ты не знаешь, кто он такой?

— Я вообще не знаю, кто он, — печально сказала я и горько-горько вздохнула.

— Ты просто увидела его на улице?

Я отрицательно помотала головой.

— Ты видела его гораздо ближе?

Куда уж ближе. Сначала я с ним целовалась, а потом мы просто лежали рядом на большой кровати.

Но можно говорить ли это все бабушке Урсуле? Или мне потом придется ей сердечные капли на язык капать?

— Давай, — сказала бабушка Урсула, — рассказывай, что там с тобой приключилось.

Я исподлобья смотрела на нее. Она хотела помочь. Она была моя бабушка и все знала про любовь. Она уже была достаточно близко знакома с этим чувством и могла мне что-нибудь подсказать.