— Ты собираешься дальше заниматься дизайном театральных костюмов? — спросил кандидат на роль медведя.

— Да, — кивнула я, — но не знаю, где этому учат.

— Ну, главное у тебя уже есть.

— Что у меня есть?

— Внутренний дар и наваждение театра.

— Вы же сказали, что я с этим справилась.

— Я пошутил, — улыбнулся он, — с этим невозможно справиться. Здесь мы пишем свою жизнь и свои мечты. И нам кажется, что они потихоньку осуществляются.

Он опять делился самым сокровенным. Я была очень осторожна.

— Как вы пишете свои пьесы? — спросила я.

— Сюжет приходит, как будто кто-то спускает курок, — сказал он. — А до этого — дни, недели, месяцы ожиданий.

— Значит, театр — это трудно?

— Трудно само творчество.

— Тогда, может, этим не нужно заниматься? — сказала я, хотя прекрасно знала ответ.

— Что ты, — сказал он. — А как же без этого жить? Пока человек творит, он живет.

— А что еще трудно? — сказала я.

Он подумал.

— Трудно, чтобы твое творчество нашло отклик в душах людей.

— Это как?

— Не всем может понравиться одно и то же произведение. В данном случае спектакль. Кто-то почувствует в нем, в каких-то простых словах, старую незажившую обиду. Кто-то увидит не лучшие черты своего характера в незначащих деталях, и это расстроит его до глубины души. В жизни все бывает. Театр — это диалог со зрителем. Когда человек получает ответы на вопросы, которые он задавал самому себе и этому миру. И тебе хочется, чтобы ты дал правильные ответы.

Какое-то мягкое, нежное и ощутимое тепло шло от его голоса, от его присутствия. И с этим просто невозможно было что-то поделать.

Мне казалось, что я потихоньку открываю двери в другой мир. И если бы эти двери вдруг захлопнулись на полпути, я бы этого уже не пережила.

С самой первой нашей встречи, когда он стал аплодировать мне у театральных занавесей и его кресло поехало на меня, а я от удивления чуть не упала в оркестровую яму, моя жизнь пошла по новому пути.

Так бывает у всех людей. Бывает, что какое-то услышанное тобой слово — как щелчок, как дверь в другую жизнь. Скажешь его — и ты уже в другом мире.

Например, твой друг говорит тебе: «Мы расстаемся», и ты слышишь этот щелчок. И перед тобой открываются двери в иной мир, в другую жизнь.

Или какое-то событие. Оно происходит — и ты понимаешь, что отныне ты будешь уже совсем другая. Потому что твоя душа меняется.

— Ты еще здесь? — спросил меня заколдованный принц.

— А можно, я сниму ваши темные очки? — сказала я.

Он опять улыбнулся. Маленькие тонкие морщинки солнечными лучиками пошли около его губ.

— Сними, — сказал он.

Я еле дышала и не верила своим ушам. Я боялась и не решалась. Но я понимала, что однажды это произойдет, почему бы этому не произойти прямо сейчас?

Я протянула руки и медленно сняла с него темные очки.

Но на его глазах, черт возьми, осталась серебристая полумаска. И в этом призрачном театральном свете мне все равно не было видно его глаз.

И тут уж я очень возмутилась. Попыталась встать. Но он стал держать меня еще крепче.

— Так нечестно! — сказала я.

— Что нечестно? — спокойно сказал он.

— Вы все время играете какую-то роль.