— Плохо видел, плохо слышал.

Джессика несколько раз раскрыла и закрыла рот, кипя от возмущения.

— А ничего нового он не мог придумать?

— Это и было новое, в прошлый раз он хорошо слышал, — сказала я.

— У меня слов нет! — сказала Джессика.

— Я вижу, — виновато сказала я.

— Ты обещала советоваться со мной, когда тебе что-то придет в голову!

— Но это пришло мне в голову в пять часов утра! — попыталась оправдаться я.

— Надо было позвонить и разбудить меня!

Я улыбнулась. Если бы Джессика увязалась со мной, в моей жизни не было бы этой утренней сказки.

— Но согласись, — не сдавалась Джессика, — это просто неприлично — сидеть на коленях у незнакомого человека!

— Ну. Мне кажется. Что мы с ним. Уже немножечко знакомы.

— Но не до такой степени, — возмущалась Джессика, — чтобы восседать у него на коленях, а потом еще вдобавок и заснуть на его плече!

— Согласна, — вздохнула я.

Джессика видела, что мне и так не по себе после всего, что происходило со мной в здании театра. Сейчас, на другой территории, когда с меня спадали чары, я и сама не могла понять, как со мной могли приключиться такие вещи, которые легко и запросто происходили в сумраке театра.

— Ну а о чем сказка-то была? — Джессика постаралась сменить тему.

Я надолго задумалась. Я не могла вспомнить.

— Ты что, правда ничего не помнишь? — безмерно удивилась Джессика.

— Но я же спала!

— Слушать надо было! Ты же сама хотела что-нибудь поподробнее узнать об этом человеке!

— Но я не привыкла в пять часов утра сказки слушать! — опять оправдывалась я.

— Невнимательная моя, — сказала Джессика, — а теперь мы с тобой даже этой сказки не знаем! И у нас, как обычно, ни одной зацепки нет!

— Ну почему же нет, — сказала я, — мое подсознание наверняка все внимательно выслушало. И когда-нибудь оно поделится с нами тем, что запомнило.

Джессика качала головой и смотрела на меня ну просто с восхищением.

А после бара я не пошла домой. Ноги сами привели меня к дому бабушки Урсулы.

И бабушка Урсула ничему не удивилась. Она усадила меня за стол, заварила чай и выложила на большое блюдо теплые пирожки.

Я осторожно взяла горячий чай и стала скрывать за его паром свои новые слезы. Бабушка Урсула терпеливо ждала моего откровенного рассказа.

И я, всласть наобжигавшись горячим чаем, начала этот рассказ.

— Три имени, — сказала я.

— Что три имени? — не поняла бабушка Урсула.

— Написать на запотевшем стекле хочется.

— Как? Сразу три?

Я кивнула.

— Да, — сказала я, — и еще одно про запас.

— Что-что? — сказала бабушка Урсула.

Ничто в нашей жизни не проходит бесследно. Все события, маленькие и большие, грустные и веселые, бередят наши души и постоянно изменяют нашу жизнь.

Даже если событие произошло много лет назад, его отпечаток навсегда остается во времени. И эхо его будет влиять на какие-то последующие события.

Причем это будет происходить даже с теми людьми, которые никак не были связаны, знакомы или близки. А уж с теми, кто что-то значил в жизни другого, эти отголоски могут сыграть какую-то совсем новую и удивительную роль.

— И какие это имена? — терпеливо спросила бабушка Урсула.

Я сделала еще пару спасительно-горячих глотков чая и ответила:

— Луи, A.