Я сделала еще пару спасительно-горячих глотков чая и ответила:

— Луи, A.M. и Рассел.

И стала терпеливо ждать, когда бабушка Урсула скажет: «Что-что?».

Но бабушка Урсула даже не удивилась. Она немного помолчала, а потом сказала:

— Так, значит, душу моей девочки смущают мальчики Лимбарди?

И надо ли говорить, что следующие несколько мгновений я провела с раскрытым от изумления ртом?

А бабушка Урсула тем временем подошла к большому шкафу и вытащила оттуда внушительный бумажный сверток. Она развязала розовую атласную ленту и развернула оберточную бумагу. И я увидела письма. Много писем.

— Больше всего, когда он все это обнаружил, твоего дедушку Альберто оскорбила именно эта лента, — сказала бабушка Урсула. Она тяжело вздохнула. — Но я не могла не писать письма этому человеку и не хранить его письма, — продолжила она, — и ты поймешь, почему я это делала.

— Какому человеку? — спросила я.

— Аарону Лимбарди, — сказала бабушка Урсула.

Я так и ахнула.

— Ты писала ему письма и хранила его письма?

— Да, — сказала бабушка Урсула, — ведь это все, что у него было от меня.

— Но почему?

— Потому, что его жизнь без меня была разбита вдребезги.

Я смотрела на свою бабушку Урсулу и не могла поверить своим ушам. Связь времен и поколений незримо тянулась издалека в наше время. И с этим никто ничего не мог поделать.

— И из-за этого ушел дедушка Альберто? — сказала я.

— Да, из-за этого и ушел дедушка Альберто, — печально сказала бабушка Урсула.

— Он обиделся на тебя?

— Нет, что ты. Он обиделся вовсе не на меня.

— А на кого?

— Он обиделся на жизнь.

Я смотрела на нее во все глаза.

— Это как? — не поняла я.

— У него было много вопросов к жизни, — сказала бабушка Урсула, — я тут была совершенно ни при чем. Он это прекрасно понимал.

— Какие вопросы?

— Почему два друга могут вдруг одновременно полюбить одну и ту же женщину. Почему жизнь другого человека должна быть разбита вдребезги, если рядом с ним никогда не будет именно этой женщины.

— А почему два друга могут полюбить одну и ту же женщину?

— Так случается, — сказала бабушка Урсула, — и никто в этом не виноват. Если два друга вместе росли, мечтали об одном и том же, имели одинаковые идеалы, то вполне возможно, что они могут встретить и в жизни один и тот же идеал. Так бывает, — задумчиво повторила бабушка Урсула.

Я слушала ее затаив дыхание. Никогда, никогда бабушка Урсула даже не пыталась мне об этом рассказывать. Но, быть может, просто еще не приходило время?

— Аарон Лимбарди встретил меня на улице, — сказала бабушка Урсула, — он просто увидел меня издалека. И его сразило молнией.

— Настоящей?

— Дитя мое, конечно, не настоящей, — сказала бабушка Урсула, — это фигуральное выражение. Когда человек перестает чувствовать свои ноги и не может сдвинуться с места. Когда человек вдруг видит, что перед ним его судьба, и ничего, ничего не может поделать.

— Потому что его сразила фигуральная молния? — продолжила я.

— Да, примерно так. Аарон Лимбарди так и остался стоять на месте. А я ушла.

— А когда вы встретились и стали переписываться? — спросила я.

Бабушка Урсула внимательно посмотрела на меня.

— Душа моя, — сказала она, — если ты проявишь хоть минимум терпения, твоя бабушка расскажет тебе всю эту историю от начала до конца.