Хосинда тут же увела молодую женщину в клинику и, несмотря на протесты Исабель, заставила ее пройти обследование.

Ближе к вечеру женщины отправились на остров. У обоих было подавленное настроение, так как доктор вынес страшный приговор — в ближайшее время операция невозможна.

Когда Хосинда и Исабель добрались до хижины, уже начало светать. Старуха молча зашла в дом и устало опустилась на табурет. Сеньоре Салинос вдруг показалось, что Хосинда очень сердита на нее.

«Всю дорогу она молчала», — вспомнила Исабель и, чтобы завязать разговор, негромко заметила:

— У этого врача нет совести…

Хосинда покосилась на подопечную и брезгливо поморщилась.

— Доктор тут ни при чем. У тебя болезнь, о которой ты мне ничего не рассказывала, — усмехнулась она.

«Так вот в чем дело!» — догадалась Исабель и зло огрызнулась:

— А ты поверила этому?

— Вот почему мое лечение не помогло… — задумчиво пробормотала Хосинда и встала.

Спокойствие старухи вывело сеньору из себя.

— Я хочу отсюда уйти! Ты мне надоела! — закричала она, размахивая руками. — Я хочу, чтобы меня осмотрел настоящий врач, а не знахарка или этот шарлатан, к которому ты меня отправила!

Хосинда остановилась, опешив от такой наглости. Чтобы поставить Исабель на место, старуха решила высказать наболевшее.

— Я тебя отправила к врачу, который не задает вопросов, не берет денег заранее, не спрашивает разрешения на операцию у семьи, так же, как и я, — на одном дыхании выпалила она. — Я не знаю, кто ты, откуда, что у тебя за болезнь… Мне известно о твоей жизни только то, что ты сама захотела рассказать… И тем не менее я приютила тебя…

Сеньоре Салинос стало немного не по себе. Она вспомнила неприятную сцену в кафе, из которого ее едва не вышвырнули, и если бы не Хосинда, то неизвестно, чем бы все закончилось…

— Я же сказала, что заплачу, — смутилась сеньора. — Когда я даю слово, я его держу.

Хосинда презрительно хмыкнула и рассмеялась.

— Свое слово можешь приберечь для тех, кто тебя знает. Здесь оно ничего не стоит, — старуха назидательно подняла вверх палец и продолжила: — Здесь ты всего лишь несчастная женщина с изуродованным лицом, а я в этом крае почти что святая.

«Да, она права», — Исабель опустила голову и заплакала.

Хосинда задумчиво посмотрела на подопечную и отошла к плите.

— Тебе надо поесть, — мягко проговорила она и, накладывая в тарелку рис, бросила через плечо: — Не плачь, все уладится…

Сеньора Салинос, которая даже не могла вытереть слезы, зарыдала еще громче.

— Я больше не могу… Я не выдержу!.. — всхлипывая, призналась она.

Старуха молча взяла ложку и, зачерпнув еду, попыталась засунуть рисовую кашу в рот Исабель. Молодая женщина резко вскочила и оттолкнула знахарку. Громко закричав, сеньора смела со стола все приборы и бросилась на кровать. Зарывшись лицом в подушку, Исабель от отчаяния заскрипела зубами.

Хосинда молча убрала осколки со стола и принялась подметать хижину. Через полчаса она подошла к уже успокоившейся сеньоре и обиженно заметила:

— Одно хочу сказать — от усердия ты не умрешь.

— Я не люблю работать, — отрывисто бросила молодая женщина.

— За все время, что ты здесь, ты штанов себе не постирала…

Исабель приподнялась на локте и вздохнула.

— Для этого у меня были слуги.

Хосинда подавила короткий смешок.

— Это я поняла, как только взглянула на твои руки, — хмыкнула она, погладив Исабель по голове.