Хосинда подавила короткий смешок.

— Это я поняла, как только взглянула на твои руки, — хмыкнула она, погладив Исабель по голове.

Сеньора, ощутив шершавую ладонь знахарки, в сердцах вымолвила:

— У меня была такая нежная кожа!

— Кожа белоручки, — съязвила старуха и отошла к окну.

В комнате вновь воцарилось молчание. Знахарка занялась работой по дому, а Исабель, так и не встав с постели, вновь окунулась в воспоминания.

Когда солнце взошло уже довольно высоко, сеньора первой нарушила тишину.

— Хосинда, я решила вернуться домой…

Старуха, не поверив своим ушам, оглянулась.

— Значит, решилась таки… — с сожалением обронила она.

— Мне нужны деньги на операцию. Я не хочу, чтобы меня видели, пока я не стану такой, как была раньше… — с воодушевлением принялась мечтать Исабель.

— А когда станешь такой прекрасной, как раньше, ты явишься перед ними, и они падут на колени! — Хосинда уже неплохо изучила характер подопечной.

Однако интонация, с какой знахарка произнесла эти слова, заставила Исабель опуститься на землю.

— Скорее всего, они придут в ужас, — вздохнула женщина. — Они испугаются…

— Почему?

— Потому что считают меня погибшей. Меня уже похоронили, а мертвецов никогда не встречают с радостью, — пояснила Исабель, вспомнив о газете с некрологом.

Хосинда сочувственно молчала, понимая, как тяжело было сеньоре принять решение о возвращении.

— А мне наплевать! — вдруг взорвалась Исабель. — Я вернусь им всем назло и займу то же место, что и раньше. Они будут преклоняться предо мной, независимо от того, нравится им это или нет.

Молодая женщина встала и, подойдя к старухе, зашипела ей прямо в лицо:

— А знаешь, почему это будет так?.. Потому что память обо мне навсегда останется в том доме!

Сеньора Салинос была настолько страшна в это мгновение, что Хосинда едва не лишилась чувств.

— Исабель… — только и смогла выдохнуть она.

Решение было принято, и Хосинда договорилась со своими знакомыми, чтобы те подвезли ее с подопечной до окрестностей Буэнос-Айреса. Знахарка вызвалась сопровождать Исабель, тайно надеясь, что сеньора передумает и откажется от своей бредовой идеи. Надежды старухи не оправдались. Исабель все-таки настояла на своем…

Они стояли на обочине широкого шоссе, ведущего в город, и Хосинда, ласково поглаживая руку подопечной, грустно вздохнула.

Сеньора с тоской посмотрела на дорогу, кишащую машинами, и проговорила:

— Пришло время прощаться. Дальше я пойду одна.

Знахарка, едва сдерживая слезы, предупредила:

— Знай, что есть место, куда ты всегда сможешь возвратиться…

Голос старухи дрогнул, и Исабель испугалась, что не выдержит и тоже расплачется…

— Спасибо, Хосинда, я не останусь в долгу перед тобой, — поблагодарила она и, протягивая записку, спросила: — Может быть, мы встретимся на этом месте через несколько дней?

— Я буду там, — твердо пообещала старуха. — Береги себя и постарайся быть осмотрительной. Я уверена, что тебя ждут опасности и непредвиденные обстоятельства…

«Опять она за свое!» — вздрогнула сеньора и, вздернув подбородок, ответила:

— Я защищаю то, что по праву принадлежит мне. Прощайте…

Резко повернувшись, Исабель быстро пошла вдоль шоссе и вскоре скрылась за пеленой тумана. Хосинда долго смотрела ей вслед, едва слышно повторяя:

— Боже, помоги ей…

16

Бернарда, постаревшая за пару часов на несколько лет, спустилась по лестнице в холл и замерла, увидев голую стену над камином.