Сара временами жалела, что не родилась мужчиной, что жизнь так сложилась, что пришлось погрязнуть в домашних делах. Но это был такой легкий путь: двое детей, дом в пригороде и ли одной мечты. А теперь еще один ребенок... то есть нет, конечно, нет... она ведь сделает аборт.

– Что случилось, Сарри? – спросил Оливер и наклонился, чтобы ее поцеловать. Он знал ее слишком хорошо и умел распознать в ее глазах душевную боль, порожденную не чувством вины за то, что она собиралась сделать, а досадой.

– Ничего. Я просто устала.

– Ребята тебя замучили?

– Нет, они вели себя хорошо.

– Так в чем же дело? – настаивал он.

– Ни в чем, – соврала Сара.

Олли снял пиджак, расстегнул рубашку и подвинулся к ней:

– Пожалуйста, не надо. Не пытайся меня обмануть. Ты ужасно чем‑то расстроена.

И вдруг внезапный страх охватил его. Это приключилось с его товарищем по работе полгода назад. У его жены нашли рак, и через четыре месяца она умерла, оставив мужа одного с тремя детьми. Оливер знал, что не пережил бы потери Сары. Он ее любил слишком много лет. Она была . для него всем.

– Анализы готовы? Ты мне ничего не хочешь сказать?

Какое‑то мгновение она подумала о том, что ей порекомендовал врач... «Ты должна ему сказать, Сара... Он имеет право знать... Это и его ребенок тоже...» «Но я не хочу!» – кричало что‑то у нее внутри.

– Анализы в порядке.

А потом, чувствуя стыд, что приходится врать, она сказала то, о чем тут же пожалела:

– Более или менее.

Чувство тревоги пронзило его как кинжал, и он ласково взял ее руку в свою.

– Что это значит? – произнес он с трудом, не сводя с нее глаз. – Что они тебе сказали?

Сара моментально догадалась, что Олли подумал, и решила его больше не терзать. Она любила его, но не хотела больше иметь детей.

– Не то, что ты думаешь. Не бойся.

Сара наклонилась, чтобы поцеловать мужа, и когда Олли обнял ее, то почувствовала, что он дрожит.

– Тогда что же?

Она медленно подняла на него глаза и полным отчаяния, сдавленным голосом произнесла:

– Я беременна.

После этих слов сначала никто из них не пошевелился. Олли явно спало напряжение, державшее его как в тисках.

– О Господи... почему же ты мне не сказала?

Олли сел удобнее и улыбнулся, но его улыбка поблекла, когда он увидел выражение ее глаз.

– Я узнала только вчера. Глупо как‑то. Это, наверное, произошло на Ямайке.

Олли не мог сдержать улыбку, и Саре захотелось его ударить.

– Ну надо же, никогда бы не подумал. Столько времени прошло. Все уже забылось.

Слова и взгляд Оливера были очень нежные, но Сара вынула руку из его ладоней и снова откинулась на подушки, будто желая держаться от него подальше. Это была его вина.

– Я сделаю аборт.

– Вот как? Когда ты это решила?

– Через тридцать секунд после того, как узнала. Олли, я не могу...

– А в чем дело? Сара медленно покачала головой, понимая, какое тяжелое сражение с мужем ей предстоит выдержать. Но на этот раз она не собиралась уступать. Она не хотела этого ребенка.

– Я слишком стара. Да и по отношению к детям это несправедливо.

– Чушь, ты сама это знаешь. Они наверняка будут в восторге, если мы им сообщим.

– Нет, мы им не скажем. Через пару дней с этим будет кончено.

– Уму непостижимо! – Он поднялся и стал расхаживать по комнате. – Как все просто! Да что с тобой творится? Каждый раз, когда ты беременеешь, у тебя появляется этот чертов бзик насчет аборта!

– Это не бзик.