«Весь в мать», – подумал как‑то Оливер о Бене, когда заполнял чек для Сандры на пятьсот долларов. Вручая его, он велел будущей маме купить все необходимое для ребенка.

В самом деле, Сара со дня своего отъезда не взяла у него ни цента. Она жила на деньги, полученные в наследство от бабушки, и считала неправильным, чтобы Олли ее содержал. Сара себя во многом ограничивала, дети постоянно докладывали, что во время поездок в Бостон не имели того‑то и того‑то, потому что «мама себе это не может позволить». Но такой образ жизни Саре всегда нравился. Жизнь, которую ей обеспечил муж, больше ее не привлекала. В Перчесе она оставила горы своих вещей, многие из которых подарила Мелиссе. Сама же ходила в джинсах, футболках и сандалиях. Они с Жан‑Пьером гордились, что путешествуют по Европе без гроша в кармане. Несколько раз дети присылали Оливеру видовые открытки, но звонка не было ни одного, и установить их местонахождение было невозможно, что вызывало у него некоторую нервозность. Сара же только сказала, что во Франции они будут останавливаться у родственников Жан‑Пьера, а в других странах – в молодежных общежитиях. Хотя для детей такие условия были, безусловно, чем‑то новым, Олли усматривал определенную пользу в подобном опыте. К тому же он не сомневался, что Сара как мать о них надлежащим образом позаботится, в этом плане он ей всегда доверял. Теперь, когда все разъехались, Олли сам удивлялся, как по ним скучает. Агги он тоже дал отпуск до конца лета. Уборку в квартире делали раз в неделю уборщицы из бюро услуг. Дом в Перчесе стоял запертый, сеттера Оливер отвез к отцу, которому необходимо было общение, хотя бы с собакой. Когда в одно из воскресений Олли приехал навестить отца, то был трону‑, видя, с какой заботой тот ухаживает за садом, выращенным руками жены. Джордж раньше терпеть не мог возиться в земле, но теперь все свое время проводил в саду, выращивая розы.

– Как дела, папа?

– Ничего. Только вот ужасно тихо стало, особенно после того, как дети уехали и ты. Мы с Маргарет время от времени выбираемся куда‑нибудь поужинать. Очень много приходится заниматься вопросами маминого наследства.

Джордж в тот момент оформлял налоговые документы, кроме того, кое‑какие акции, которыми владела Филлис, намеревался перевести на внуков.

Вечером Олли в грустном, задумчивом настроении возвращался на электричке в Нью‑Йорк. Машина находилась в ремонте, от поездов он уже успел отвыкнуть. Он занял место, достал книгу и стал читать. Через несколько остановок кто‑то сел рядом. Оливер искоса взглянул и увидел, что это была девушка с длинными темными волосами и коричневым загаром.

– Извините, – сказала она, нечаянно толкнув его сумкой. Казалось, при ней было все, что только можно забрать с собой на уик‑энд. Притороченная к сумке теннисная ракетка била Оливера по ноге, пока девушка наконец ее не подвинула.

– Извините за беспокойство.

Олли кивнул, ответил, что все в порядке, и снова углубился в свою книгу, а она достала нечто похожее на рукопись и стала делать пометки. Оливер заметил, что девушка иногда поглядывала на него. Наконец он с улыбкой поднял глаза. Попутчица была очень привлекательна: голубоглазая, без грима, с легкими веснушками на молодом лице (на вид не более двадцати пяти – двадцати шести лет), волосы собраны сзади.

– Как вам нравится книга? – спросила она, когда поезд притормаживал у очередной станции.

– Неплохая.

Это был бестселлер летнего сезона, Оливер читал ее с интересом, хотя не особенно любил романы. Книгу дала ему Дафна и очень рекомендовала прочитать.

– А рукопись вы читаете свою? – поинтересовался Олли.

Девушка рассмеялась, покачав головой, и показалась ему как бы немного старше в тот момент. На самом деле ей было тридцать лет, но своей естественностью и свежестью она напоминала Оливеру некоторых подруг Мелиссы.