– Не надо злобствовать, – упрекнула его Дафна.

– Почему? Она разрушает жизнь моему сыну.

– А может, и нет. Может, ребенок получится замечательный.

– По мне, так лучше, чтобы она его все‑таки отдала в приют.

Дафна покачала головой, она говорила с ними обоими и знала планы Бенджамина.

– Я думаю, Бенджамин ей не разрешил бы. Он слишком похож на тебя, слишком нравственный, слишком порядочный, слишком предан своим принципам и доброжелателен. Он большой ребенок. Вот увидишь, все будет хорошо.

– Почему ты в этом так уверена?

– Он же твой ребенок, не так ли?

И она уехала обратно в Нью‑Йорк, а вскоре разъехались и остальные гости. Олли помог Агнес убрать, а потом прилег у бассейна и невольно стал думать о Саре, задаваться вопросом, что она сейчас делает. Они всегда отмечали 4 июля, а этим летом исполнилась бы девятнадцатая годовщина их свадьбы. Потом его мысли переключились на другое: на родителей... отца... Маргарет Портер. Олли хотелось знать, интересовался ли ею отец серьезно или просто рад был найти в ней собеседницу и помощницу. А возможно, и то и другое. Странно, что отец мог бы интересоваться кем‑то, кроме своей покойной супруги.

«Забавно, – подумал Оливер. – У всех кто‑то теперь есть... У Сары – Жан‑Пьер, у отца – Маргарет, и даже у сына есть подруга, которая вынашивает его ребенка. А я один и жду, что кто‑то придет в мою жизнь и отстроит всю ее заново. Но случится ли это вообще когда‑нибудь?»

– Папа?

Это была Мел. Она негромко окликнула его, вглядываясь в темноту:

– Ты тут?

– Я у бассейна. Что случилось?

– Я просто так, убедиться, что с тобой все о'кей. Она подошла и села рядом с ним.

– Не беспокойся, доченька, все в порядке.

Олли коснулся ее длинных светлых волос и улыбнулся. Мел была славная девочка, и их отношения снова наладились. После переезда в Нью‑Йорк она обрела покой и сблизилась с отцом, как никогда. Такого взаимопонимания у нее не было даже с Сарой.

– Здорово было сегодня, да?

– Да, – ответила Мел и, словно угадав мысли отца, спросила: – Что ты думаешь о дедушкиной приятельнице?

– Маргарет? Она мне нравится.

– Как по‑твоему, он на ней женится?

Мел, похоже, была заинтригована, и это вызвало у Оливера улыбку.

– Сомневаюсь. Он слишком любил бабушку. Такое можно найти только раз в жизни.

– Я просто так спросила. – И тут же задала новый вопрос, который ее беспокоил: – А как ты считаешь, мама выйдет за Жан‑Пьера?.. Он настолько моложе ее...

– Не думаю, милая. Мне кажется, для мамы это просто развлечение.

Мелисса с облегчением кивнула.

– Господи, но бедная Сандра – это какой‑то ужас. Оливер кивнул в знак согласия. Его вдруг рассмешило, что они перемывают косточки гостям после их отъезда, словно супруги, которым не о чем больше говорить.

– Меня бесит, когда я вижу, как Бен гробит ради нее свою жизнь, работая мойщиком посуды, чтобы ее содержать.

– А что они сделают с ребенком?

– Бог их знает. Я считаю, что им следует отдать его в приют, но Бенджамин настаивает, чтобы его оставить. И что дальше? Будь я проклят, если разрешу им жениться.

– Мне кажется, Бенджамин на самом деле этого не хочет. Он просто старается поступать с Сандрой благородно. Но похоже, она ему тоже изрядно надоела. К тому же она с интересом поглядывала на других мужчин. По‑моему, она сама не знает, чего хочет. Боже мой, пап, представь себе – в семнадцать лет родить ребенка!

– Вот‑вот, вспомни про это, моя дорогая, когда в тебе заговорит голос природы.

Олли погрозил дочери пальцем, а та рассмеялась и зарделась.