|
- Не могу, Ларри! - торопливо ответил Фей. - Ты же знаешь, что не могу! Иначе копы примутся за меня как следует. Я мигом лишусь работы. Ларри безапелляционно произнес: - Я гарантирую тебе работу. Ответа не последовало. Ларри поднажал: - Левша, я знаю, что ты не прав. Если ты оставишь все, как есть, знаешь, что случится с моей матерью? Она лишится рассудка! Она кормила тебя, когда мы были мальчишками. Неужели ты так поступишь с ней? Голос Фея дрогнул. - Я тоже забочусь о жене и детях. - Ларри ничего не ответил. - Если я изменю текст, то железной дороге, возможно, придется выплачивать твоей матери компенсацию. Значит, они меня наверняка взгреют. Не могу я этого сделать, Ларри! И не проси. - Получишь половину компенсации, - пообещал Ларри. - И потом, я тебя прошу! Фей нервно хохотнул. - Раз ты работаешь на ди Лукка, то считаешь, что можешь меня заставить? - Это прозвучало почти как вызов, призванный напомнить былые деньки, когда они были мальчишками и Левша играючи поколачивал Ларри. Внезапно в машине раздался голос, которого Джино не узнал и при звуке которого его кровь застыла от животного страха. Говорящий преднамеренно пропитал свои слова всем ядом, всей безжалостностью, всей ненавистью, какие только можно почерпнуть в самых низменных закоулках души. Голос принадлежал Ларри: - Я тебя распну! - молвил он. Это была даже не угроза, а смертельное по серьезности обещание, в котором не было ни капли человечности. Теперь в спертом воздухе салона разлился страх, от которого Джино стало по-настоящему дурно. Он распахнул дверь и выбрался на свежий воздух. Он хотел уйти от них пешком, но его остановило опасение, что без него Ларри что-нибудь сделает с Феем. Потом он увидел, как Фей вылезает из машины и Ларри протягивает ему в окно несколько свернутых бумажек. Проводив Фея взглядом, Джино снова плюхнулся на переднее сиденье. Он не мог заставить себя взглянуть на брата. Крутя руль, Ларри произнес прежним утомленным голосом: - Не верь его болтовне, Джино. Всякий раз, стоит произойти несчастному случаю, кто-нибудь начинает врать. Никому не хочется брать вину на себя. "Бык" сказал мне, что Винни был пьян - от него разило виски. Ладно, пусть он виноват - но не прыгал же он под паровоз! - Помолчав, он закончил, словно испытывая потребность объясниться до конца: - Я беспокоюсь за нашу старушку. Господи, как я за нее беспокоюсь! Ни тот ни другой не могли говорить о Винни. Глава 22 Даже смерть приносит немало хлопот: изволь варить кофе самым близким среди скорбящих, обносить их вином, благодарить и баловать вниманием горюющих родственников и друзей. Изволь оповестить родственников почившего, всех до одного: крестных, обитающих в Нью-Джерси, ершистую родню, роскошествующую в собственных замках на Лонг-Айленде, старых друзей из Такахо... Всех их придется обхаживать, как князей: ведь убитые горем люди привлекают к себе всеобщее внимание, поэтому поведение их должно оставаться безупречным. Кроме того, только вновь прибывшая на новые берега зелень оплакивает своих умерших под родной крышей; здесь же положено нести вахту в траурном зале, и кому-то из семьи обязательно надо находиться при усопшем, чтобы приветствовать новых скорбящих. |
